комментарии доктора Фреда Бомана

О связи внезапных сердечных смертей с приемом антипсихотиков и антидепрессантов

2011-11-04T02:31:00.000-07:00

Доклад, прочитанный 29 октября 2011 г.на собраниии International Society for Ethical Psychology & Psychiatry

Прочитав в газете Gazette (Чарлстон, штат Вайоминг) от 28 мая 2008 года статью “Ветераны, принимающие лекарства от посттравматического стрессового расстройства, умирают во сне”, я начал изучать, чем необычны эти случаяи смерти, и не представляют ли они собой лишь верхушку айсберга. Эндрю Уайт, Эрик Лэйн, Николас Эндикот и Дерек Джонсон, каждый из них в возрасте до тридцати лет, - четверо ветеранов боевых действий, проживавших в Западной Вирджинии. Каждый из них умер во сне в начале 2008 года. Не было ни признаков самоубийства, ни “передозировки, повлекшей кому”, как было заявлено Генеральным инспектором по делам ветеранов. Каждому из них был выставлен диагноз “посттравматическое стрессовое расстройство” (ПТСР), по сей день не являющийся медицински доказуемым заболеванием. Каждый выглядел “нормально”, когда отправлялся спасть. Каждый принимал один и тот же рецептурный “коктейль” из препаратов - сероквель (антипсихотик), паксил (антидепрессант группы СИОЗС) и клопонин (бензодиазепин).
Седьмого февраля 2008 года Генеральный хирург армии США Эрик Б. Шумэйкер объявил о том, что “имели место случаи, череда смертей в подразделениях переподготовки участников боевых действий” (центрах реабилитации раненых), и предположил, что это “зачастую следствие использования нескольких рецептурных и нерецептурных препаратов и алкоголя”. Однако смерти четверых их Чарлстона наиболее похожи на внезапные сердечные смерти. Внезапная сердечная смерть – это неожиданное состояние без сердцебиения, вызывающее смерть головного мозга в течение 4-5 минут. Более того, известно, что антипсихотики (Ray и соавторы, 2009) и антидепрессанты (Whang и соавторы, 2009), по отдельности или в сочетании с другими препаратами способны вызывать внезапную сердечную смерть. Sicouri и Antzelevitch (2008) пришли к следующим выводам: (1) "Ряд антипсихотических препаратов и антидепрессантов способны увеличивать риск вентрикулярной аритмии и внезапной сердечной смерти," (2)"Антипсихотики способны увеличивать риск сердечных [патологий] даже при небольших дозировках, вто время как антидепрессанты обычно вызывают его при высоких дозах или в сочетании с другими препаратами," и (3) "Эти наблюдения требуют, чтобы проведение электрокардиограммы (ЭКГ) осуществлялось перед назначением препаратов и после назначения".
13 апреля 2009 года я направил в офис Генерального хирурга (OTSGWebPublisher@amedd.army.mil) следующее письмо: "Седьмого февраля 2008 года Генеральный хирург [армии США] заявил, что “имела место” “серия, последовательность смертей”. Было ли обнародовано исследование этих смертей?”
17 апреля 2009 года пришел ответ: "Оценка [этих случаев] все еще продолжается, и она еще не была обнародована." Более года спустя этим случаям смерти все еще не дана оценка.

Проведя 16 апреля 2009 года через поисковую систему “Google” поиск по фразам "dead in bed," (умер в постели) "dead in barracks," (умер в казарме), жена ветерана Дайан Ванде Бергт обнаружила 74 вероятных случая внезапной сердечной смерти.

В пресс-релизе, опубликованном 19 мая 2009 года, Боман написал следующее: “Поскольку такого явления как жизненно важное психиатрическое лекарственное средство не существует (поскольку нет такого явления как “психиатрическое заболевание”), я призываю военное ведомство ввести немедленное эмбарго на все антипсихотики и антидепрессанты до полного, открытого для общественности прояснения вопроса о размахе и причинах этой эпидемии возможно внезапных сердечных смертей”.

24 мая 2010 года Дайан Ванде Бергт обнаружила через “гугл” 128 подобных смертей ветеранов.

В июне 2008 года сообщалось, что 89 процентов среди 300 тысяч ветеранов, которые, как утверждалось, страдают от ПТСР, принимают антидепрессанты, а 34 процента – антипсихотики. [1].

Первого февраля 2009 года газета “Army Times” сообщила, что "Более 70 солдат умерли, находясь в одном из 36 армейских подразделений переподготовки участников боевых действий, однако самоубийство не является доминирующей причиной." Из этих семидесяти солдат тридцать пять (половина), как сказано, скончались от “естественных причин”. “У нас есть солдаты, которые умерли от рака. Также есть случаи сердечных приступов”, заявил спикер Роберт Мур. Он не ответил на мои телефонные звонки.

По состоянию на 26 августа 2011 года, список возможных внезапных сердечных смертей – как в дневное время, так и в ночное – составил 247 человек. Наш сбор подобных случаев никоим образом не полон. Напротив, мы находим новые словосочетания, помогающие выявить сообщения о подобных случаях в интернете.

В апреле 2010 года мне анонимно переслали Отчет о Серьезных Инцидентах Национальной Гвардии Армии за пять месяцев, с 10 марта по 3 июля 2010 года. В нем присутствовали: “смертные случаи вследствие инцидентов – 20; самоубийства — 32; боевые ранения – 8; смерти по болезни – 23; другие – 10; всего – 93 смерти. В графе “по болезни” числились "сердечные приступы" – 4; "остановка сердца" – 6; “найден мертвым" – 3, или 13 из 93-х (14%) мертвых определенно или возможно вследствие внезапной сердечной смерти.

Рядовой первого класса Риан Олдермэн получал ничем не оправданный “коктейль” из психиатрических препаратов, когда его нашли мертвым в казарме в Форт Карсон, Колорадо. Внезапную сердечную смерть подтвердила проведенная на месте работниками скорой помощи электрокардиограмма, однако затем этот случай без объяснений списали на “самоубийство”. Почему?

Пресс-релизы о 247 солдатах, умерших вероятно от внезапной сердечной смерти, неопровержимо говорят о том, как они умерли. Мы знаем, что сочетание антипсихотиков и антидепрессантов присутствовало в случаях внезапной сердечной смерти “четверых из Чарлстона” и восьмерых других.

Раскроют ли Министерство обороны и Комитет по делам ветеранов информацию о том, кто среди остальных были на препаратах, а кто не был? До сих пор они даже не признали самого факта таких смертей.

Военный психолог Барт Биллингс [2] полагает, что 90% военнослужащих, состоящих на действительной службе, принимают психиатрические препараты.

В серии статей, выпущенных между 27 января и 28 сентября 2011 года, Боб Бруин (Bob Brewin), автор ресурса NextGov, демонстрирует, что практически все военнослужащие, включая тех, кто размещен в зонах боевых действий, принимали психиатрические средства. Мы не могли бы вообразить этого.

В отчете, датированном маем 2010 года, антипсихотический препарат “сероквель” в дозировках 25 и 50 мг. поощрительно именовали “средством от бессонницы” [3]

Отчет центра Министерства обороны США по фармаэкономике за июнь 2010 года сообщил, что 213972 или 20% от 1,1 млн. военнослужащих, состоящих на действительной военной службе, принимали одно или несколько психиатрических средств.
Тем не менее, Генеральный хирург Шумэйкер заявил, что [5] только 3,7% солдат принимают психиатрические средства — то есть меньше, чем среди гражданского населения, где антидепрессанты принимают 4,59 процента мужчин в возрасте от 21 до 34 лет. Это вызывает серьезные сомнения в достоверности утверждений и статистики, которую представляет Шумэйкер. Факт: всем солдатам дают психиатрическую полифармакологию. Следовательно, все находятся под угрозой внезапных сердечных смертей.

11 июня 2011 года Консультативная группа министерства обороны поддержала [6] практику полифармации (под которой подразумевается назначение двух или более препаратов одновременно) следующим заявлением: “…сочетание психотропных лекарств может быть приемлемо для некоторых индивидов. Полифармация может составить сбалансированный подход для оптимизирования функций”. В действительности, психотропная полифармация ненаучна и не оправдана. В равной мере и лечение психотропными средствами – по той простой причине, что такой вещи как “психиатрическое заболевание” или “химический дисбаланс” не существует.
Начиная с 2001 года – целое десятилетие — центральное военное командование США выдавало войскам запасы рецептурных психотропных препаратов на 90-180 дней приема (включая сероквель). “Понятно, ” - говорилось в документации, - “…что значительная часть [военнослужащих] не сможет прекратить прием антидепрессантов, стабилизаторов настроения или антипсихотиков, вследствие значительных проявлений ломки,” [7]
Более 50 процентов ветеранов боевых действий в Ираке и Афганистане , получавших лечение от Департамента по делам ветеранов, получают лечение психических проблем – приблизительно в четыре раза чаще, чем обычное население. [8]
С 2000 по 2010 годы министерство обороны и Департамент по делам ветеранов потратили на антипсихотики более полутора миллиардов долларов: 717 миллионов на риспердал и 846 миллионов на сероквель. Невзирая на тот факт, что их безопасность или эффективность для лечения ПТСР либо в качестве “снотворных” не была установлена, департамент по делам ветеранов продолжает выпускать контракты на закупку антипсихотиков. [10].
Отчет об исследовании, опубликованый 2 августа 2011 года Krystal и соавторами в Журнале американской медицинской ассоциации (JAMA) завершался выводом о том, что лечение ПТСР антипсихотиками не эфективнее, чем применение плацебо (пустышек). Тем не менее, спустя девять дней контракт на поставку более 20 миллионов доз сероквеля был заключен с корпорацией Mylan в Западной Вирджинии.

Лаура Удин (Laura Woodin), спикер производящей сероквель корпорации “Астразенека”, заявила, что препарат не одобрен управлением по контролю пищевых продуктов и лекарств (FDA) в качестве “снотворного” или для лечения ПТСР. Однако центральное военное командование США продолжает поддерживать сероквель в качестве снотворного для солдат, размещенных на передовой, несмотря на шестимесячной давности рекомендацию со стороны комитета экспертов не делать этого, учитывая побочные эффекты сероквеля, которые, как они указывали, включают остановку сердца. [11]
Когда военные впервые выяснили, что внезапные сердечные смерти и остановки сердца имеют место? Почему правила назначения психиатрических препаратов без обсуждения до сего дня? Когда офис Генерального хирурга, наконец, огласит свою “оценку” этих “Серии, последовательности” смертей, существование которых они уже признали? Американскому народу и родителям ветеранов военные задолжали правду, которую они оглашать не хотят. Военным пора выйти на чистую воду.

На статью в "Нью-Йорк Таймс" "Лекарства от СДВГ охватывают дошкольный возраст"

2011-10-27T07:23:00.000-07:00

СДВГ – НЕ БОЛЕЗНЬ. ВМЕСТО ЭТОГО, БОЛЕЗНЬЮ ЯВЛЯЕТСЯ НАРКОТИЗАЦИЯ РИТАЛИНОМ.

На статью "Лекарства от СДВГ охватывают дошкольный возраст"

В 2008 году я помог канадцу, отцу 12 летнего мальчика, которому по распоряжению суда был выставлен психиатрический диагноз и назначены препараты, составить обращение в Службу здравоохранения Канады с вопросом о том, являются ли СДВГ и остальные психиатрические “расстройства” и “химические дисбалансы” мозга действительными заболеваниями/физическими отклонениями.

В письме, датированном 10 ноября 2008 года, госпожа Суприя Шарма, врач и генеральный директор Службы здравоохранения Канады, ответила: “В отношении душевных/психиатрических расстройств в целом, включая депрессию, тревожное расстройство, шизофрению и СДВГ, не имеется подтверждающих макроскопических, микроскопических или химических отклонений, которые были удостоверены для объективного физического процесса диагностики. Скорее, диагнозы возможных психических состояний описываются строго в терминах наборов симптомов, которые как правило проявляются вместе; симптомов, которые может наблюдать клиницист или о которых могут сообщать пациент либо члены его семьи”.

Сходное обращение я направил в наше Управление по контролю продуктов лекарств (FDA). В своем ответе от 12 марта 2009 года Доналд Доббс сообщил: “В ответ на Ваше письмо от 19/12/2008 с запросом ссылки на научную/медицинскую литературу о том, что пять психиатрических расстройств, перечисленных в Вашем письме, являются действительными заболеваниями... я проконсультировался с Отделом пересмотра новых лекарств FDA и они согласились с ответом из Службы здравоохранения Канады, который Вы приложили к письму. Психиатрические расстройства (как это указывает Служба здравоохранения Канады) диагностируются на основании сообщаемых пациентом симптомов, которые большинством психиатрического сообщества признаны в качестве действительных и поддающихся излечению. Нам нечего добавить к ответу Службы здравоохранения Канады. Искренне, Доналд Доббс, ответственный за безопасность потребителей, отделение информации о препаратах, офис по обучению и коммуникации, центр оценки лекарств и исследований”.

Надо ли удивляться тому, что председатель авторского коллектива по этим новым указаниям в отношении СДВГ для пациентов в возрасте от 4 до 18 лет Марк Уолрейх (Mark Wolraich) из университета Оклахомы является консультантом для Shire Pharmaceuticals, Eli Lilly, Shinogi а ткаже Next Wave Pharmaceuticals, или что сама Американская академия педиатрии получила миллионы от фармаиндустрии – в 2011 году они получили 30 тысяч долларов от Pfizer; сто тысяч от Eli Lilly; 79 тысяч 650 долларов от Merck. В 2010-м они получили 297.750 доллавро от Pfizer; сто тысяч от Merck; три тысячи от Shire. Между 2008 и 2009 годами академия получила еще 69 тысяч от Pfizer. Это не Американская академия педиатрии не впервые попала под критику за продвижение фармацевтических замыслов – в 2008 году их финансовые связи с фармацевтической индустрией были раскрыты после того, как академия издала рекомендации назначать статины (препараты, понижающие уровень холистерола) детям, после того как выяснилось, что они получили существенные вливания со стороны фармкомпаний, производящих статины, включая 433 тысячи долларов от Merck, 835 тысяч 250 долларов от Ross, подразделения Abbott Laboratories, и 612 тысяч долларов от компании Mead Johnson Nutritionals, принадлежащей Bristol-Myers Squibb.

Американские педиатры не могут влезть на елку, не ободрав при этом задницы. Или они защищают младенцев и детей, своих пациентов, или они переступают через морально-этический барьер и превращают в “пациентов” нормальных детей, а затем отравляют их препаратами, одновременно распространяя ложь и предавая родителей и семьи, которые им верят.

Когда облеченные доверием врачи, которые больше не стоят доверия, заведомо признают нормальных “ненормальными” и отравляют их, называя это “лечением”, они становятся хищниками.

Когда, наконец, общество осознает стопроцентный обман, именуемый “биологической психиатрией” - обман, который утверждает, что все психологические и психиатрические “расстройства”, перечисленные в их “Руководстве по диагностике и статистике” и “Международной классификации заболеваний” - являются заболеваниями, хотя в действительности, таковым не является ни одно? Однако иллюзии имеют власть. В конце концов, это врачи, они ходили в медицинские институты. Они не стали бы лгать нам, не правда ли? У нас нет иного выбора, кроме как верить. И они об этом знают.

В тот или иной момент своей жизни, или даже на протяжении всего детства, каждый ребенок проявляет все “характеристики” так называемого СДВГ и любого числа психических “расстройств”. Именно на это они и рассчитывают. Как можно понять из новейшего руководства по диагностике СДВГ, их план заключается в том, чтобы объявить “ненормальным/больным” можно было каждого ребенка в мире, а затем продавать им лекарства на протяжении всей этой неестественной жизни (они нигде не упоминают о чудовищной частоте аддикций или о том факте, что частота внезапных сердечных смертей на риталине, аддерале или психостимуляторах в целом возрастает на 700%).

На статью в “Нью-Йорк таймс” “наилучшие результаты школьных тестов из Шанхая поражают педагогов”

2010-12-14T05:10:00.000-08:00

Re: New York Times, p. A-1, December 7, 2010 Top Test Scores From Shanghai Stun Educators By SAM DILLON

В Международной программе оценок учащихся за 2009 год (Program for International Student Assessment) Соединенные Штаты Америки заняли 23-е место по наукам, 17-е в чтении и 32-е в математике. Имеется, однако, одна область, в которой США несомненно превзошли и обгнали все остальные страны мира, и это - “диагностика” и “лечение” психостимуляторами учащихся от СДВГ, для которого статус “синдрома”, “заболевания” или “химического дисбаланса” мозга так до сих пор установлен и не был. Новейший отчет Центра по контролю и предотвращению заболеваний (CDC) сообщает, что число случаев СДВГ у детей возросло с 2003 года по 2007-й до 5,4 млн - на 22 процента. То есть, на один миллион. Каково оно сегодня?

Происходящее означает, что американские педагоги превзошли всех остальных, даже если такой вещи как СДВГ не существует, и если она представляет собой величайший обман в истории здравоохранения. Что касается пользы от такой диагностики и лечения, то как мы знаем из недавнего исследования Рэйна, проведенного в Западной Австралии, дети с диагнозом СДВГ “в возрасте 14 лет значительно более подавлены, имеют значительно худшие самовосприятие, функционирование в обществе, академическую успеваемость, удовольствие от пребывания в школе, и внимание, чем дети, которым не выставлен диагноз”.

на статью "Случайные передозировки вызывают тревогу среди военных чинов"

2010-08-10T05:33:00.000-07:00

На статью "Accidental overdoses alarm military officials" By Andrew Tilghman and Brendan McGarry – Army Times : Wednesday Jun 9, 2010

Редактору.

Случаи смерти среди солдат, которые я описывал [PRNewswire, 24 мая 2009] не являются ни “самоубийствами”, ни “случайными передозировками” (при которых происходит подавление центральной нервной системы, а затем в течение часа или на протяжении нескольких часов происходит остановка дыхания, сердца и смерть) как об этом регулярно заявляет Генеральный хирург армии США Эрик Б. Шумейкер. [1] Скорее, как это имеет место в отношении ста сорока девяти (149) “найденных мертвыми в казармах”, сведения о которых мы (жена военнослужащего Диана Вандербергт, отец погибшего военнослужащего Стэн Уайт и я) собрали через поисковую систему “Гугл”, практически нет оснований сомневаться в том, что это- внезапные сердечные смерти, вызванные ничем неоправданным назначением нескольких психотропных препаратов, ставшим в армии стандартной практикой. Более того, мы регулярно получаем сообщения о том, что это – обязательное психиатрическое/поведенческое обследование и постановка диагноза, за которой следовало обязательное назначение рецептурных препаратов.

В каждом случае такой смерти, который стал мне известен, в состав назначения входили антипсихотик (как правило, сероквель) и один или несколько антидепрессантов (обычно СИОЗС и/или трициклический антидепрессант), причем каждая из этих разновидностей препаратов, как известно, способна вызывать сердечную аритмию и внезапную сердечную смерть. [2,3,4 ] Риск умножается, когда препараты используются совместно.

Я не могу допустить, учитывая размах этой экстраординарной эпидемии, что военные врачи не понимают, каков механизм этих смертей.

Наиболее смертоносные из препаратов и их побочные эффекты становятся замаскированы, если применяется сочетание препаратов. Я имею в виду, главным образом, чрезвычайно прибыльные антипсихотики, о которых известно, что они способны вызывать сердечную аритмию даже в пониженной дозировке [3].

В подразделениях реабилитации раненых мы наблюдаем высокий уровень внезапных сердечных смертей – несколько человек на тысячу – в то время как среди обычного населения в возрасте от 20 до 30 лет этот показатель достигает одного на сто тысяч.

Необходимо безотлагательное независимое расследование (со стороны невоенных) этих и похожих случаев смерти. Кроме этого, необходим немедленный запрет на лечение психотропными препаратами “не по прямому назначению”, учитывая, что ни для одного из них безопасность и эффективность не доказаны.

Фред Боман, врач.

Библиография:

1. Accidental overdoses alarm military officials By Andrew Tilghman and Brendan McGarry – Army Times : Wednesday Jun 9, 2010

2.Ray WA et al. Atypical antipsychotic drugs and the risk of sudden cardiac death. N Engl J Med 2009 Jan 15; 360:225.

3.Sudden cardiac death secondary to antidepressant and antipsychotic drugs. Serge Sicouri‌ MD & Charles Antzelevitch‌ PhD Expert Opinion on Drug Safety. March 2008, Vol. 7, No. 2, Pages 181-194

4.Antidepressants Linked to Sudden Death in Women. Whang, W. Journal of the American College of Cardiology March 17, 2009

Почему психиатрия должна быть исключена из медицины

2010-05-08T09:10:00.000-07:00

На статью "Анатомия эпидемии: скрытый вред от психиатрических препаратов"

Наши чувства - будь это ликование, депрессия или тревога – это барометр, указывающий на то, как мы справляемся с игрой под названием «жизнь». Если Вы отвергаете то, что Вам сообщают Ваши чувства, эти сигналы перепутываются и перестают сообщать как о конкретных неудачах, так и об успехах. Психиатры часто говорят, что депрессия, тревога и другие подобные проявления эндогенны, то есть сами собой происходят изнутри, вне наблюдаемой связи с событиями в жизни пациента. Безусловно, если не тратить время на то, чтобы выслушивать историю жизни пациента, причина и впрямь не обнаруживается. Нацелившись на назначение диагноза и выписывание медикамента, они не расходуют свое время, а торопливо прилагают ярлык, обозначенный в DSM («Диагностическом и статистическом руководстве») и выписывают рецепт, - и к следующему нормальному, хотя и испытывающему серьезные трудности, пациенту.
Будьте однако уверены в одном – каждое из таких проявлений является симптомом, но не заболеванием. В психиатрии заболеваний как таковых нет. В крайней степени проявления эмоциональный хаос может потребовать, чтобы благополучное положение вещей восстанавливали очень долго и кропотливо, так что необходимо сконцентрироваться на каждой отдельной житейской трудности и преодолеть ее. В любом случае, тяготы существования рано или поздно придется рассмотреть, и нелегкую работу повседневной жизни, при помощи родных, семьи и друзей предстоит исполнить целиком, без недоделок. Вот почему иллюзия психиатрических препаратов в качестве «исцеления» крайне опасна – она не требует, чтобы человек уладил те тяготы существования, которые у него это состояние вызвали. Эти препараты – вводимые извне ядовитые химикаты – всегда причиняют ущерб телу и мозгу, нашему основному органу приспособления к окружению. Ущерб увеличивается со временем и увеличением доз. Эти вещества представляют собой просто-напросто «обезболивающие» для разума, нацеленные на симптомы/болезненные проявления, а не на выявленные повреждения или заболевания, как это имеет место в научной медицине.
Какой в этом смысл – повреждать орган адаптации и называть это «лечением»?
Это не больше, чем дача обезболивающего. Вот почему, в отличие от остальной медицины, в психофармакологии не бывает исцелений. Если бы психиатрия и/или психология были привержены помощи индивиду в том, чтобы справиться с тяготами бытия, как изложено выше, не прибегая ко лжи о природе психиатрических заболеваний и психическом здоровье, они участвовали бы, вместе с его родными и друзьями, в действительном исцелении. Однако они давно преданны не пациенту, а Большой Фармацевтике, о чем пациенту никогда не сообщают. Так «успешное» лечение препаратами душевных страданий и симптомов оставляет нерешенными вопросы приспособления к жизни и прогрессу. Эти трудности нагромождаются в жизни человека вместе с дисфорией, ожидая своего часа.
Кроме того, накапливаясь на протяжении лет, воздействие препаратов на пациента неизменно повреждает его организм и мозг до такой степени, когда такие повреждения из отдельных случайных проявлений превращаются в постоянные, и вызывают стойкие физические или неврологические неспособности. Соотношение «риск/выгода» этих мер отрицательно не в отдельных случаях. Это неизменно отравление, а не исцеление. Всегда причиняется ущерб, зачастую сокращение продолжительности жизни, вызываемое всеми этими препаратами, исключая плацебо.
Число американцев, получающих пособие по инвалидности вследствие психического заболевания, взлетело с 1,25 миллиона человек в 1987 году до более 4 миллионов сегодня.
Это иатрогенная, созданная врачами-психиатрами эпидемия, которая в будущем будет только нарастать. Откровенный обман, основанный на фикции психиатрических заболеваний, должен прекратиться. Не существует способа реформировать психиатрию, ставшую не только орудием, но и опорой фармацевтической индустрии. Психиатрия давно не составляет легитимного раздела медицинской профессии, имеющей дело с исцелением и приведением к норме физических отклонений. Она должна быть исключена из области медицины. Пока это не так, медицина, медицинские учебные заведения будут оставаться соучастниками заговора по психиатрическому/психотропному отравлению на основании совершенно иллюзорных, изобретенных ради прибылей «заболеваний». Учитывая, что пациент изначально не имел физически обнаруживаемого заболевания, и что препараты, которые они назначают, ядовиты, невозможно прийти к иному выводу, чем то, что в результате неизменно причиняется лишь ущерб. Единственная причина, по которой психиатрия сегодня существует – это вера в ее иллюзорные заболевания и иллюзорное «лечение» препаратами – чрезвычайно дорогими и всегда причиняющими ущерб.
Психология нуждается в возрождении, начиная с тех немногих, наделенных мужеством и честностью, кто не капитулировал перед натиском психиатрии и модели «химического дисбаланса».

Впервые опубликовано в newsletter of the Empathic Therapy Center.

На статью "Спасти нормального еще не поздно" Los Angeles Times, 1 марта 2010 г.

2010-04-10T06:28:00.000-07:00

Кому: независимому редактору
«Лос-Анджелес таймс» 10 марта 2010 г.
Спасая человечество от психиатрическо-фармацевтического картеля
Фред А. Боман, врач

Прозвучавшее от психиатра Аллена Фрэнсиса страстное предупреждение сберечь «нормальных» среди нас исходит от лисы, охраняющей курятник. Именно Фрэнсис, все авторы «Справочника по диагностике и статистике психических расстройств» (DSM), публикуемого Американской психиатрической ассоциацией, а также психиатры в целом ставят людей под угрозу того, что их будут рассматривать в качестве «ненормальных» или «больных».
Фрэнсис, психиатр и руководитель редакторской группы «DSM», утверждает, что «небольшие изменения в определении психического расстройств способны создавать значительные ненамеренные последствия». Он говорит «ненамеренные», зная о том, что психиатрия полностью подконтрольна фармацевтической индустрии.
Печальный итог заключается в следующем: единственной целью «Справочника по диагностике и статистике психических расстройств» является изобретение «болезней» на основе нормального человеческого поведения, невзирая на такие факторы, как возраст и наличие у человека действительного физического заболевания.
Фрэнсис говорит о трёх фальшивых «эпидемиях» ( синдрома дефицита внимания, аутизма и детского биполярного расстройства), которым психиатры и DSM «непреднамеренно» помогли появиться на свет. Непреднамеренно? Фрэнсис должен знать, что единственная цель создания DSM заключается в изобретении умозрительных заболеваний, чтобы позволит получать пациентов из нормальных людей - пациентов, которым потребуется назначение препаратов, производимых Большой Фармацевтикой.
Истинное же положение вещей состоит в том, что 91% посетителей во время своего первого визита к детскому или подростковому психиатру получают рецепт на как минимум один препарат (Стаббе, 2002), и что ещё в далёком 1998 году психиатрия заставила нас поверить, что от шести до девяти миллионов детей и подростков в США ( что составляет 9-13 процентов населения этого возраста) страдают от того или иного серьёзного эмоционального расстройства (Фридман и т.д., 1998).
Спустя десятилетия пропаганды, убедившей население в том, что от СДВГ в США страдают от пяти до шести миллионов детей, которых можно вылечить амфетаминами, исполнительный комитет Министерства охраны здоровья Западной Австралии выпустил первый в истории отчёт, в котором действительно изучены долгосрочные последствия лечения. Проследив за 131-м ребенком, которому диагностировали и лечили СДВГ в возрасте от 5 до 13 лет они «выяснили, что стимулирующие препараты не вызвали значительных улучшений у детей в отношении подавленности, самовосприятия или социальных функций, и напротив, дети скорее всего успевали в школе ниже своего обычного уровня в десять с половиной раз». Между тем, в статье, опубликованной в “American Journal of Psychiatry” 19 июня 2009 года, Мэйделин С. Гоулд и коллеги сообщили, что в случае приема стимуляторов случаи внезапной смерти среди подростков наступали в 7,4 раза чаще, чем в контрольной группе. Все 10 случаев внезапных смертей, объяснить которые не удалось, были связаны с приемом стимуляторов: исследователи установили употребление метилфенидата (риталина).
Учитывая, что учителя по всей Америке и половина американских родителей теперь обнаруживают диагнозы, эпидемия распространяется очень быстро. При отсутствии какого-либо намёка на научность и в отсутствие объективных показателей ненормальности, стоит ли удивляться тому, что детское биполярное расстройство - практически неизвестное в 1995 году - сегодня охватило от двух до трех миллионов детей?
Единственными признаками заболевания или отклонения от нормы, обнаруженными при патологоанатомическом обследовании Ребекки Рили из Массачусетса, получившей диагнозы СДВГ и биполярного расстройства с последующим назначением психотропных препаратов в возрасте от двух с половиной до четырех лет (когда наступила смерть), были те, которые возникли вследствие приёма этих прописанных ей препаратов: клонидина, депакота и сероквеля. Во время вскрытия не было обнаружено ни признаков СДВГ, ни детского биполярного расстройства. Они и до того никогда не существовали. Вот почему психиатры не имеют смотровых комнат и оборудования для осмотра, и не нуждаются в лабораторных анализах, рентгеновском или ином подобном обследовании.
Психиатры не замедлят указать на то, что они ходили в медицинские школы, и что они - настоящие врачи. Конечно же, они врачи. И именно поэтому они очень хорошо знают, что «пациенты», которых они называют «ненормальными» или «больными», с медицинской точки зрения на самом деле здоровы, и что прописывание им препаратов является не лечением, а ни чем иным, как отравлением.
Если бы психиатрия не была виновна в этом, разве пришлось бы им при каждой возможности повторять, что «расстройства», перечисленные в «DSM», являются заболеваниями, вызванными химическим дисбалансом, который надо восстановить при помощи пилюль? Разве потребовалась бы лживая «научная литература» по биологической психиатрии, нацеленная на создание этих мнимых болезней? Разве пришлось бы им заявлять о депрессии как о болезни, такой же как рак или диабет, а не обычное чувство, присущее всем человеческим существам?

Ребекка Рили - смерть по стандартам психиатрической помощи

2010-03-30T07:02:00.000-07:00

В возрасте двух с половиной лет Ребекка Рили получила от психиатра Кайоко Кифуджи диагнозы СДВГ и биполярного расстройства. Ее признали страдающей “заболеванием мозга/химическим дисбалансом” и нуждающейся в химическом балансировании при помощи клонидина, депакота и сероквеля – особенно токсичного антипсихотика. Когда в возрасте четырех лет она умерла, было заявлено, что ее отравили клонидином родители – Кэролайн и Майкл Рили. Недавно оба они были осуждены за убийство дочери. От рассмотрения ситуации с точки зрения закона ушли не только организованная психиатрия и психиатр Ребекки, доктор Кифуджи, но и, поскольку вина за смерть возложена на клонидин, также и депакот и сероквель, вместе с фарминдустрией.
Как заявил прокурор округа Тимоти Джей Крус, он считает, что следует запретить психиатру Кифуджи, назначившей Ребекке препараты, медицинскую практику в Массачусетсе.

Он сказал: “Если то, что сделала в этом деле доктор Кифуджи, представляет собой приемлемый стандарт помощи детям в штате Массачусетс, то значит, со штатом что-то очень серьезно не в порядке”. Представляется, что чего господин Крус не знает – так это того, что такое беззаботное, антинаучное диагностирование и назначение препаратов нормальным индивидам, которое сошло с рук доктору Кифуджи и сходит с рук всем психиатрам – это стандартная психиатрическая практика не только в Массачусетсе, но и по всей стране и по всему миру. Каждого нормального ребенка, оказавшегося у них в кабинетах, они объявляют “страдающим от химического дисбаланса” и нуждающимся в нормализации баланса химическими средствами – пилюлями – как доктор Кифуджи сделала это в отношении Ребекки Рили. Это было концом нормальной детской жизни Ребекки.
3 ноября 2001 года я написал президенту Совета по медицине Калифорнии Бернарду Элперту следующее:

“Уважаемый доктор Элперт,
В выпуске журнала “Family Circle” (“семейный круг”) от 20 ноября 2001 года президент Американской психиатрической ассоциации Ричард Хардинг, врач, президент Американской психиатрической ассоциации заявил, что психиатры диагностируют и лечат “заболевания” подобно любым другим врачам. Детям и взрослым говорят, что у них имеются “заболевания мозга/химические дисбалансы”, когда в действительности они абсолютно нормальны. Родителей, начинающих возражать, обвиняют в “медицинском пренебрежении”, у них отнимают детей, отдают их под судебный надзор и все равно диагностируют и назначают препараты.
Выступая 29 сентября 2000-го года со свидетельскими показаниями перед Комитетом по образованию и рабочим ресурсам при Конгрессе по теме “поведенческие препараты в школе”, я сказал следующее: “С чьей бы то ни было стороны будет мошенничеством утверждать, что какое бы то ни было психиатрически диагностируемое состояние является действительным заболеванием”.
Утверждения, подобные тому, что было опубликовано в “Family Circle”, нарушают как Сенатский законопроект 836, согласно которому “ для любого человека, имеющего лицензию в области лечебной деятельности, является незаконным распространять любого рода общественное послание, содержащее ложное, мошенническое, вводящее в заблуждение или фальшивое утверждение или заявление.”

Доктор Элперт ответил 14 июня 2002 года:

“Спасибо за Ваше письмо по поводу представления врачами эмоциональных и психологических состояний в качестве заболеваний мозга. К сожалению, такого рода реклама разрешена, и зачастую она служит скорее введению в заблуждение, а не просвещению потребителя. Как Вы подчеркнули в своем письме, существует чрезвычайная профессиональная поддержка категоризации эмоциональных и психологических состояний в качестве заболеваний мозга. В опубликованных статьях... Вы обнаружите такую поддержку со стороны председателей департаментов психиатрии, Американской психиатрической ассоциации и профессоров крупнейших медицинских учебных заведений. Очевидно, что психиатрическое сообщество установило свой стандарт, и хотя с ним можно не соглашаться, этот стандарт становится законным стандартом, на котором Совет должен основывать свои действия.

Невероятно, но доктор Элперт здесь буквально сообщил следующее: что бы ни утверждало большинство в профессии – будь это даже обман и отравление детей и взрослых, заведомо физически (медицински) здоровых – это становится неоспоримым, законным стандартом практики.

Соответственно, для этичного, опирающегося на научный подход врача, его намерение сообщать пациентам правду – а именно, что СДВГ и остальные психиатрические заболевания это не заболевания вовсе, и не назначать препараты при каждом из таковых будет отступлением от “стандарта практики”, что ставит такого врача, отстаивающего научный подход, под угрозу с точки зрения закона.

Теперь Вы знаете, что такое “стандарт помощи” или “стандарт практики”, и как психиатрия, исполняя волю фармацевтической индустрии, закрепила их и в своем “Руководстве по диагностике и статистике психических расстройств”, и по всей своей, полностью извращенной, “научной” литературе.

Вы удивляетесь, почему, убив Ребекку Рили, они избежали преследования? Почему ее родители оказались “козлами отпущения” и только они были осуждены за ее убийство?

Ребекка не одинока. Только с 1990 по 2000 год в рамках программы “Медуотч” в администрацию по пищевым продуктам и лекарствам США поступили сообщения о 186 случаях гибели вследствие “лечения” метилфенидатом (риталином). Подобно всем системам добровольного информирования о побочных эффектах, эти отчеты отражают от 1 до 10 процентов действительного количества таких событий. И это были результаты оказания психиатрической помощи, соответствующей наилучшим стандартам помощи/практики, установленным в самой психиатрии. Именно это было установлено в случае с доктором Кифуджи. Именно поэтому она продолжает раздавать диагнозы и подсаживать детей на препараты, на этот раз – в качестве сотрудника и исследователя медицинского центра Тафтс – Новой Англии.

На статью «Psychiatrist Received Nearly $ 500,000»

2009-11-14T04:19:00.000-08:00

Редактору

Education News
12 Nov 2009

На статью «Psychiatrist Received Nearly $ 500,000» (психиатр получил около полумиллиона долларов)

Вся современная психиатрия – Американская психиатрическая ассоциация, все ведущие психиатры, все университетские или ВУЗовские отделения психиатрии, Национальный институт психического здоровья, все психиатрические структуры в составе Администрации по пищевым продуктам и лекарствам (FDA) и в правительстве целиком и полностью принадлежат Большой Фармацевтике и управляются ею.
Процесс лоббирования в Палате Представителей и Сенате, при котором на каждого конгрессмена приходится 2,3 лоббиста, служит красноречивой иллюстрацией этому.
Почти 20 лет назад в своей передовице, озаглавленной «В одной постели вместе на рынке: психиатрия и фармацевтическая промышленность» (Amer. J. Orthopsychiat. 60 (4), October, 1990: 484-485) признанный психиатр Мэтью П. Дюмон написал следующие слова:

«Несколько лет назад Натан С. Клайн, одно из светил психофармакологии, написал, что «связи психиатрии с фармацевтической индустрией настолько ошеломляюще выгодны, что только откровенный преступник захочет подорвать их». Как будто кто-то в силах это сделать!
Максимум того, что может сделать этот «откровенный преступник» - это предложить, чтобы профессия откинула свои кокетливые претензии на статусы психотерапии и общественной науки, и открыто признала свою роль одного из подразделений фармацевтической индустрии. Гневного ответа со стороны федерального правительства, определяющего личную финансовую прибыль в качестве «разумного основания», опасаться не придется.
В самом деле, выпуск бюллетеня Администраций по алкоголю, наркотикам и психическому здоровью за май-июнь 1990 года на передовой полосе содержал заявление о развитии агентством собственного «партнерства ради ускорения и интенсификации развития лекарств для расстройств привыкания и психических расстройств».

Если бы мы поставили перед собой задачу – исключить из руководств по назначению страховых выплат по медицине такие психиатрические диагнозы, которые не являются действительными заболеваниями – из психических расстройств не осталось бы ни одного.

И – вуаля! У нас вдруг оказалось бы достаточно денег на то, чтобы предоставить реальную, действительно необходимую охрану здоровья от настоящих заболеваний, для большинства, если не для каждого, из тех 45 миллионов американцев, которые сегодня, не обладая страховкой, не получают охраны здоровья.

Искренне,
Фред Боман, врач.

На статью в "Уолл-Стрит Джорнэл" "Suicide Toll Fuels Worry That Army is Strained"

2009-11-05T09:05:00.000-08:00

Tim Lemmer, Editor, Letters
Wall Street Journal

Редактору:

На статью: Suicide Toll Fuels Worry That Army is Strained, by Yochi J. Dreazen, WSJ, November 3, 2009

Имеют место частые случаи неожиданных смертей среди военных, вызванные практикой бездумного, безответственного, антинаучного назначения нескольких психиатрических средств одновременно. Я говорю «антинаучного» потому, что в психиатрии не имеется действительных физических отклонений или заболеваний, которые требуется привести к норме (как это происходит при назначении инсулина - при диабете, химиотерапии - при онкологии, антибиотиков - от инфекций) а имеются дьявольски подобранные иллюзии заболеваний. Невзирая на то, что в отношении антипсихотиков (Ray, et al, 2009), антидепрессантов (Whang, et al, 2009) и психостимуляторов (амфетаминов) (Gould, et al, 2009) была доказана способность этих средств увеличивать риск внезапной смерти от осложнений сердечной деятельности, их назначают совместно, как если бы такой риск не был установлен.

Хотя 7 февраля 2008 года Генеральный хирург вооруженных сил США признал в своем интервью «Чикаго трибьюн», что серия неожиданных смертей среди военных имела место, этому не было дано каких-либо объяснений — только продолжающиеся ссылки на «самоубийства» или «случайные передозировки лекарств», с неизменным добавлением о том, что в таких случаях присутствуют нелегальные наркотические средства.

Стэн Уайт, отец погибшего ветерана войны в Ираке Эндрю Уайта, вместе со мной провел поиск через систему «гугл», и мы обнаружили больше сотни случаев таких смертей среди военных.
Молодые люди в возрасте до тридцати лет не умирают неожиданно без каких-либо очевидных причин, так что их обнаруживают «в казармах», «на рабочих местах», «в своих постелях», и перед этим их не находили в полукоматозном или коматозном состоянии, не отвозили в реанимацию, не доставляли срочно в госпиталь, и не откачивали — что является общим для распространенных историй с передозировкой препаратами, подавляющими центральную нервную систему. В статье «Atypical antipsychotic drugs and the risk of Sudden Cardiac Death» («атипичные антипсихотики и риск внезапной смерти») Рэй и соавторы (Ray et al, NEJM 2009;360:225-35), писали следующее: “Исследование привело к выводу о том, что в обществе имеют место случаи внезапной смерти в следствие осложнений на сердце (sudden cardiac death). Внезапная смерть вследствие осложнений на сердце определяется как неожиданное состояние отсутствия пульса, совпавшее с желудочковой тахиаритмией, которое привело к смерти и наступило в отсутствие известных несердечных состояний, которые могли бы привести к смерти. В конечной точке исследования были исключены смерти пациентов, которых доставили в больницу, смерти, которые не были внезапными, и смерти, для которых имелось свидетельство иной причины смерти (например, передозировка), причина, не связанная с сердцем (например, пневмония) или осложнение на сердце, не совместимое с желудочковой тахиаритмией (например, паралич сердца)».
Настало время, когда правду об этих смертях должны признать Генеральный хирург вооруженных сил, а также Комитеты по делам ветеранов при Палате Представителей и Сенате США.
Настало время положить конец нацеленному на прибыль, антинаучному подсаживанию на психиатрические препараты не только американских военных, но и американского населения — величайшему мошенничеству в истории здравоохранения.
Или Палата Представителей, или Сенат должны сказать Большой Фармацевтике «Нет!» - иначе все мы постепенно превратимся в подсаженных на препараты, зависимых зомби.

О самом крупном обмане в истории здравоохранения

2009-08-15T10:20:00.000-07:00

Все исследования и анализы по определению СДВГ имеют нечто общее: ни один из них не устанавливает макроскопического, микроскопического или химического отклонения от нормы, которое дает нам определение понятия «болезнь».

10 ноября 2008 года Служба «Здоровье Канады» (аналог Администрации по продуктам питания и лекарствам) признала: «Для психиатрических/душевных расстройств в целом, включая депрессию, тревожность, шизофрению и СДВГ не существует подтверждающих макроскопических, микроскопических или химических отклонений от нормы, которые можно установить с помощью объективного медицинского исследования».

12 марта 2009 года Дональд Доббс из Администрации по продуктам питания и лекарствам признал следующее: «Я проконсультировался с отделом пересмотра новых лекарств АППЛ, и они выразили согласие с тем ответом из «Здоровье Канады», который Вы приложили».

Таким образом, мы имеем признания двух регулирующих ведомств - АППЛ и «Здоровье Канады» - в том, что психиатрический диагноз не отражает действительного заболевания. Ложь психиатрии о «химическом дисбалансе/заболевании», сформулированная в 1960-х и 70-х, за которой неизменно следовало прописывание препаратов, представляет собой величайший обман в истории здравоохранения.

Сказать пациенту, его родителям или семье, что СДВГ или любой другой психиатрический диагноз отражает заболевание - это ложь, отказ в праве на информированное согласие и, де-факто, врачебная небрежность.

Солгать пациенту, чтобы получить от него заполненный бланк информированного согласия (но не действительное информированное согласие) а затем назначить и выписать препараты, наркотики, яды, выдавая их за «лекарства» - это оскорбление действием.

По мере развития реформы здравоохранения такой обман следует разоблачать и искоренять, так чтобы не отнимать деньги на охрану здоровья у бесчисленных миллионов граждан, не имеющих самой основной, насущной медицинской помощи – в случае действительных повреждений, действительных заболеваний и действительных неспособностей.

Существует действительное душевное, психологическое здоровье, но оно не «биологическое» и не «медицинское», и должно существовать в самостоятельной, отдельной психологической системе предоставления. Докажет ли психиатрия когда-либо свою правомерность, удостоверив свои утверждения в области «биологической» науки и практики – это другой вопрос.

Их обман и издевательство над нацией в полной мере незаконны и разрушительны, и это следует пресечь без промедления. Такой шаг освободит миллиарды, которые предстоит потратить не только на действительно необходимую медицинскую помощь – но и на правомерную душевную, психологическую помощь, а не диагностику и лечение сфабрикованных, фиктивных, мошеннических «химических дисбалансов» мозга от психиатрии.

На статью : Report on Gene For Depression Is Now Faulted. A-1, June 17, 2009

2009-06-23T07:28:00.000-07:00

Редактору
The New York Times

На статью : Report on Gene For Depression Is Now Faulted (“Сообщение о гене депрессии теперь признано ложным”) A-1, June 17, 2009

Не так давно я помог молодому отцу составить письмо в службу Здоровье Канады (аналог нашей Администрации по пищевым продуктам и лекарствам) с вопросом о том, является ли СДВГ действительным заболеванием. Ответ, датированный 20 ноября 2008 года, содержал следующие данные:
“В целом для психических/психиатрических расстройств, включая депрессию, тревожность, шизофрению и СДВГ, не имеется подтверждающих макроскопических, микроскопических или химических отклонений, такого рода, которые устанавливают при объективном физическом диагнозе”.
12 марта 2009 года Дональд Доббс, сотрудник Администрации по пищевым продуктам и лекарствам, написал мне следующее:
“Я проконсультировался с отделением пересмотра новых препаратов в АППЛ, и они согласились с ответом из службы Здоровья Канады, который Вы приложили”.
Если физическое отклонение/заболевание/ненормальный фенотип не имеются в наличии, невозможно говорить о наличии ненормального генотипа.
В 1948 году нейропсихиатрия разделилась на две специальности – “неврологию”, которая имеет дело с заболеваниями, и "психиатрию", которая рассматривает эмоции и поведение – ни одно из которых не является проявлением физических отклонений/заболеваний. Претензии психиатрии на заболевания, расстройства, “химические дисбалансы” безосновательны и предназначены лишь для того, чтобы оправдать одномерное прописывание “химических уравновешивателей” - пилюль, производимых контролирующим психиатрию партнером – фармацевтической промышленностью.

Fred A. Baughman Jr., MD

Результаты исследования серии смертей ветеранов

2009-05-23T15:33:00.000-07:00

Эль-Кахон, Калифорния, 19 мая. Фред Боман, врач, обнародовал сегодня результаты исследования серии смертей ветеранов, упомянутых Генеральным хирургом военного ведомства США

Прочитав статью «Ветераны, принимающие лекарства от посттравматического стрессового расстройства умирают во сне» (Julie Robinson, Charleston Gazette, May 24, 2008), Боман начал разбираться, чем эти смерти «отличались» от других подобных случаев, и почему они, возможно, представляли собой «лишь верхушку айсберга».
Дерек Джонсон, Эндрю Уайт, Эрик Лэйн и Николас Эндикот, - четверо вирджинских ветеранов боевых действий, умерших в начале 2008 года во сне.
Исследование Бомана показывает, что они не совершали самоубийств, и не принимали препаратов в передозировке, как предположили военные. Каждому из которых поставили диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство» Каждый выглядел «нормально», когда отправился спать. И каждый принимал в качестве лечения клопонин (бензодиазепин), паксил (антидепрессант группы СИОЗС) и сероквель (антипсихотик).

15 января 2009 года «The New England Journal of Medicine» (Ray и соавторы) сообщил от том, что антипсихотики удваивают риск внезапной сердечной смерти.

7 февраля 2008 года Генеральный хирург Эрик Б. Шумейкер заявил, что «серия внезапных смертей» имела место в «подразделениях подготовки бойцов» - «зачастую результат употребления многочисленных рецептурных и безрецептурных препаратов и алкоголя… мы все были свидетелями неожиданной смерти Хита Леджера, кинозвезды из фильма «Горбатая гора», скончавшегося от случайной передозировки».

Леджер, однако, не принимал ни одного кардиотоксического препарата – когда его обнаружили, пульс и дыхание были в порядке! Когда обнаруживали ветеранов, ни один из них не дышал, и ни у кого не было пульса. Внезапная сердечная смерть – наиболее вероятная картина произошедшего.

Внезапная сердечная смерть – это неожиданная смерть вследствие осложнений работы сердца, произошедших в короткий промежуток времени (обычно в течение часа осле проявления симптомов) у пациента, у которого ранее не было обнаружено заболеваний сердца и не были очевидны смертельные заболевания. (Medscape Medicine 7/17/06)

16 апреля 2009 года Дайана Ванде Бёргт, жена одного из ветеранов боевых действий, обнаружила через поисковую систему Google сообщения о 19 «умерших в постели», 36 «умерших в казарме или в своей комнате», и 19 «расследуемых случаях». Отсеяв те случаи, о которых сообщалось как о самоубийствах, что уменьшило список на 15 имен, мы получили список из 74 случаев предполагаемой внезапной сердечной смерти – большинство из них были солдатами или ветеранами боевых действий в возрасте до 30 лет. В статье из «Ассошиэйтед Пресс» из Сан-Антонио, 4/17/09, сообщалось, что «…исследуются случаи смерти двух солдат… каждый из которых скончался во сне».

В июне 2008 года было опубликовано сообщение о том, что 89 процентов ветеранов боевых действий с диагнозом ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) получают антидепрессанты и 34 процента- антипсихотики (Mohamed & Rosenheck, июнь 2008)

13 апреля 2009 года Боман направил в офис Генерального хирурга армии США
Следующий запрос: «Генеральный хирург заявил о том, что имела место «серия смертей среди ветеранов». Были ли обнародованы результаты исследования этих смертельных случаев?»

17 апреля 2009 года пришел ответ: «Оценка продолжается, и ее результаты еще не были обнародованы».

Учитывая, что такой вещи как психиатрическое заболевание не существует, я призываю военных ввести немедленное эмбарго на назначение всех антипсихотиков и антидепрессантов до получения результатов полного, абсолютно публичного прояснения масштаба и причин этой неожиданной эпидемии вероятных внезапных сердечных смертей.

Для получения дополнительной информации, связаться с доктором Боманом можно через автора блога.

На статью Президента Американской психиатрической ассоциации

2009-05-16T11:16:00.000-07:00

Psychiatric News May 1, 2009
Volume 44, Number 9, page 3
© 2009 American Psychiatric Association

БОЛЬШЕ НЕ СОГЛАШАЙТЕСЬ С ЭТИМ!

Нада Стотлэнд, президент Американской психиатрической ассоциации

Комментарии доктора Фреда Бомана выделены курсивом

Когда я сказала своему наставнику в медицинском ВУЗе о том, что хочу стать психиатром, он уведомил меня, что у меня «сентиментальный, ненаучный ум», и что единственными достижениями, сделанными в психиатрии, были препараты, которые даже разработали не психиатры.
Он был эндокринолог. Мы расходились во взглядах на лечение пациента с диабетом. Он полагал, что моя работа заключалась в назначении строгого режима диеты в сочетании с инсулином. Я полагала, что моей работой было определить, исходя из уровня глюкозы в крови, является ли точным утверждение пациента о том, что он сам разбирается в том, как отрегулировать свой уровень инсулина, и если это не так, получить свидетельство, которое убедило бы его в том, чтобы он следовал предписанному режиму. Сделав карьеру в качестве консультанта для врачей-непсихиатров, я буду придерживаться подхода, который мой учитель считал «ненаучным», и по-прежнему не буду принимать необоснованных нападок на нашу специальность.

ФБ: Коль скоро Стотлэнд говорит: “… и по-прежнему не буду принимать необоснованных нападок на нашу специальность”, нам необходимо рассмотреть эту специальность — психиатрию.

Не так давно, участвуя в телешоу на программе в Торонто, я была вынуждена выслушивать избитое обвинение в том, что психиатрические диагнозы не достоверны в той мере, в которой достоверны другие медицинские диагнозы, сделанные на основании рентгеновских снимков или посевов бактериальной культуры из мазка слизистой.

ФБ: За исключением психиатрии, во всей остальной медицине заболеванием называется макроскопическое (поддающееся восприятию невооруженным глазом или на ощупь), микроскопическое (злокачественные клетки, воспаление или дегенерация, заметные под микроскопом) или химическое отклонение от нормы (повышенный уровень сахара в крови при диабете, тироксина при гипертироидизме, или фенилаланина при фенилкетонурии), то есть, отклонение физическое. В то время, когда возникли две отдельные специальности - неврология и психиатрия, в 1948 году, психиатрия признавала, что имеет дело исключительно с эмоциональными и поведенческими проблемами – ни одна из которых не была вызвана физическими отклонениями мозга или тела. Когда, начиная с 1950-х, психиатрия объединилась с фармацевтической промышленностью, они запустили совместную рыночную стратегию – утверждать, что психиатры диагностируют и излечивают “химический дисбаланс” головного мозга, что оправдывает назначение “химического уравновешивания” в форме пилюль. Поначалу это было правомерно, но сегодня это антинаучное мошенничество.

Сегодня я прочла в антипсихиатрической рассылке избитое обозначение психиатрических лечебных мер в качестве жестоких и примитивных действий. Я была должна слушать, и я должна была читать, но не обязана оставлять эти замечания без ответа. Я надеюсь, что мои ответы окажутся для вас полезными.

Мы – врачи. Поэтому, в подобных ситуациях я сформировала привычку сравнивать психиатрические диагнозы и лечебные меры с диагнозами и лечением в других сферах медицины. Когда люди говорят, что в действительности, мы не излечиваем психических заболеваний, я напоминаю им о том, что мы не способны излечить диабет, сердечную недостаточность или гипертонию. Когда они говорят, что психиатрические симптомы – это просто крайние проявления в спектре нормальных человеческих проблем, я спрашиваю их, когда несварение желудка, головная боль или боль в спине — из которых каждая стоит обществу миллионы потерянных часов рабочего времени, визитов к врачам и долларов eжегодно —стали правомерными “заболеваниями”. Насколько тяжело я должна вывихнуть ключицу для того, чтобы подлежать диагностике и лечению, и на каком научном основании?

ФБ: Тот факт, что психиатры посещают медицинские ВУЗы, не делает их диагнозы достоверными, а психиатрические “химические дисбалансы” - заболеваниями. То, что они делают такие мошеннические утверждения, показывает, что они получили курс научного образования и извратили его, используя знания для того, чтобы представить публике псевдомедицинское мошенничество “химического дисбаланса”.

Кэрол Нэйделсон, врач и бывший президент АПА, недавно получала хирургическую операцию. Будучи профессором в Гарварде, она консультировалась у нейрохирурга и ортопеда по поводу острой боли в ноге и получила две диаметрально противоположные рекомендации. Как это происходит с на удивление большим количеством медицинских рекомендаций, она была вынуждена положиться на собственный здравый смысл и опыт коллеги. Она выбрала процедуру, рекомендованную исходя из своих симптомов, а не магнитно-резонансного исследования – и процедура сработала.

ФБ: “Боль” — будь она слабая, умеренная или сильная – это симптом, который часто не имеет под собой физического отклонения/заболевания в качестве причины. История, рассказанная доктором Стотлэнд, никак не подкрепляет заявления психиатрии о том, что она является правомерной медицинской специальностью, которая диагностирует и лечит действительные заболевания/физические отклонения от нормы. Скорее, она уводит обсуждение вопроса в сторону.

Критик психиатрии с канадского телешоу сказал аудитории, что психиатрические расстройства не являются такими же действительными, как другие расстройства, потому что мы не знаем, что именно их вызывает.

ФБ: Здесь мы видим еще одну семантическую уловку психиатрии – говорить о незнании причин/этиологии заболевания, заявляя, что это делает его не-заболеванием. Известна причина/этиология или нет, если имеется макроскопическое, микроскопическое или химическое отклонение от нормы, - это заболевание. Если же не имеется, как это происходит в психиатрии, то заболевания/отклонения от нормы нет.

Я возразила, что окончательные причины – ускользающая цель во всей современной медицине. Хорошо, диабет вызван недостатком инсулина – но это вызвано отказом поджелудочной железы, - что вызвано собственными иммунными реакциями тела – что могло быть спровоцировано инфекционными процессами – у некоторых людей... где тут “причина”?

ФБ: Здесь Стотлэнд продвигает обман, не имеющий ничего общего с тем, имеется ли в действительности макроскопическое, микроскопическое физическое отклонение или химический дисбаланс

Критики утверждают, что психотропные препараты превращают пациентов в зомби, а ЭСТ поджаривает их мозги. Однако слишком часто хемотерапия рака и радиация отравляет и сжигает, зачастую не излечивая никакой болезни. Жестокость таких лечебных мер маскируется надуманными, часто необоснованными протоколами и дорогими, мучительными лабораторными анализами, которые выдают впечатляющие “данные” - но не дают ответов. А как насчет хирургии? Невзирая на ауру стерильности, систем “искусственное сердце” и “искусственное легкое”, хирургических роботов, мы все еще лечим заболевания, кромсая тела людей острыми инструментами и затем сшивая их, нитками или скобами, или склеивая их обратно.

ФБ: Здесь Стотлэнд произносит очередной обман, сравнивая физические лечебные меры в психиатрии и в медицине, но не упоминая о фундаментальном отличии: о том, что в психиатрии физические меры применяются к людям, у которых не обнаружено физических заболеваний/отклонений от нормы, у которых нет отклонений, которые требуется лечить физически. В медицине и хирургии всегда имеется физическое отклонение, которое требуется привести в норму или, по крайней мере, приблизить к ней

Психиатры, утверждают наши критики, не только применяют жестокие, неэффективные лечебные меры для плохо обоснованных заболеваний, но мы также изобретаем эти состояния для того, чтобы фармацевтические компании могли делать деньги.

ФБ: Доктор Стотлэнд, не “плохо обоснованных” - необнаруженных. Просто необнаруженных!

Один из “господ нет” на телешоу утверждал, что посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) появилось ниоткуда в DSM два десятка лет назад. Когда я воскликнула “Это неверно!”, он признал, что во время Второй мировой войны у солдат описывалось что-то напоминающее ПТСР. В таких программах никогда не хватает времени; у меня не было шанса упомянуть “шок от разрыва снарядов” Первой мировой войны, почти сто лет тому назад. В действительности, также бывший на шоу доктор Дэвид Голдблум заметил, что многие психиатрические диагнозы, которые мы диагностируем сегодня, были найдены древними греками.
Стигма – это древняя история. Я ее не принимаю. Не должны и вы.

ФБ: доктор Стотлэнд, если Вы больше не примете этого, обсудите вопрос со мной. Я найду беспристрастного, желающего разобраться телеведущего, который свяжется с Вами и мы увидим, действительно ли Вы готовы изложить Ваши псевдонаучные, псевдомедицинские взгляды в эфире – взгляды, превращающие в пожизненных пациентов полностью нормальных людей с нормальными житейскими проблемами, с которыми все мы сталкиваемся, все мы должны справляться и находить способы преодолевать без физического посягательства на наша мозги, к которым, собственно, и сводятся неизменно повреждающие мозг “лечебные меры” психиатрии.
20 ноября 2001 года журнал Family Circle (“семейный круг”) включил семистраничное “специальное рекламное приложение” от психиатрическо-фармацевтического картеля, в котором Ричард К. Хардинг, в то время президент Американской психиатрической ассоциации, намеренно мошеннически провозгласил что психиатры диагностируют и лечат “болезни” - заболевания мозга. Утверждая это, они лгали всем американцам, попирая их права на информированное согласие и самоопределение. Детям и взрослым по всей стране говорят, что у них имеются “заболевания мозга”/“химические дисбалансы”, в то время как в действительности они нормальны с точки зрения медицины. Их превращают в медицинских пациентов, хотя заболеваний у них не имеется. Обманутые и заклейменные, они затем подвергаются подсаживанию на препараты, шоковым мерам и стационированию против воли. Родители, которые возражают против этого, объявляются “безответственными” и “неспособными исполнять свои обязанности”, у них отнимают детей и помещают в приюты во имя “медицинской диагностики и лечения”. В этом “специальном рекламном приложении” доктор Стотлэнд лично заявила следующее: “Заболевание “депрессия”, часто называемая “клиническая депрессия” - это не ощущение подавленности в течение одного часа или одного дня, когда происходит какое-то разочарование”. А затем: “Беспомощность и безнадежность депрессии делает женщин менее склонными искать лечения, к которому они обратились бы в случае другого серьезного заболевания”. В отсутствие доказательств макроскопического, микроскопического отклонения от физической нормы или химического дисбаланса, заболевания здесь нет вообще, как нет его во всей психиатрии. Имеется только ложь о “заболевании “/“химическом дисбалансе”, которая нацелена на то, чтобы производить из нормальных людей пожизненных пациентов, которым можно до конца дней продавать препараты, как если бы это были “лечебные меры”, тогда как в отсутствие заболевания, это ничто иное как яды.

На статью "Самоубийство ребенка в Брауворде приводит к вопросам в отношении лекарств"

2009-04-24T15:09:00.000-07:00

На статью в газете "Майами Геральд"
Broward child's suicide raises questions about medication

Редактору:
Глядя на фото этого чудесного 7-летнего мальчика, остается попытаться понять, как этот невинный ребенок мог сообразить, каким образом повеситься на шланге от душа. Мог ли такой порыв – такие мысли – возникнуть вследствие химического вмешательства в мозг многочисленными ядами, изменяющими сознание – единственными отклонениями от нормы, которые у него были.
В медицине, заболевания представляют собой объективное, поддающееся демонстрации отклонение – макроскопическое (опухоль, которую можно прощупать) микроскопическое (злокачественные клетки в образце биопсии или мазке слизистой) либо химическое (повышенное содержание сахара в крови при диабете, фенилаланина - при фенилкетонурии). Психиатрия, однако, правилами науки не ограничена ни в чем. Каждому врачу известно, что психиатрия целиком оказалась в распоряжении фармацевтической индустрии, и что их (психиатров) долгом стало называть «заболеваниями» все вызывающие трудности или способные вызвать трудности совершенно нормальные, эмоциональные и поведенческие проблемы. Таким образом можно оправдать их «лечение» с помощью препаратов, которые производит контролирующий психиатрию партнер. Так «химический дисбаланс», который психиатры диагностируют волшебным образом, не проводя обследований или анализов, становится единственным оправданием для назначения рецептурных психиатрических средств «восстановления химического баланса мозга» - крупнейшее и наиболее опасное мошенничество за всю историю сферы здравоохранения.
Не так давно педиатр, лечивший Габриэла, обнаружив нормального ребенка, отменил все психиатрические лекарства, так что мальчик не только справлялся с жизнью, но и получал только «четверки» и «пятерки» в Христианской Академии.
Но это противоречило планам психо-фармацевтического картеля, который нацелен на то, чтобы создавать из нормальных людей - пожизненных пациентов с психиатрическими «диагнозами» и препаратами для них. В данном случае, они не рассчитали, что «пожизненно» окажется таким коротким. Мы имеем здесь не правомерную медицинскую практику, а извращение языка медицины, преступное нападение и причинение телесных повреждений. Доктор Уильям Кэрри свидетельствовал перед Конгрессом США в 2003 году о том, что 17 процентов американских школьников подсажены на один или более психиатрических препаратов. Сегодня, при полном соучастии правительства, они стремятся навязать программу «Тинскрин», в рамках которой диагнозы и психотропные назначения получат 50 – 60 процентов детей. Постыдным образом, сегодня во Флориде 60-70 процентов всех приемных детей получают психиатрические ярлыки, подсаживание на препараты, и счета за эти меры со стороны психо-фармацевтического картеля, по одной единственной причине: эти дети беззащитны.

На статью "Seroquel maker wants to seal info from you, "for" you"

2009-02-22T09:03:00.000-08:00

St. Petersburg Times
Seroquel maker wants to seal info from you, "for" you*
by Kris Hundley
In Print: Sunday, February 15, 2009

Комментарии доктора Бомана выделены жирным шрифтом

"АстраЗенека", производитель популярного антипсихотического препарата «сероквель», борется за то, чтобы скрывать информацию об этом препарате от огласки... на благо самих же потребителей.

В этом месяце в Орландо, Флорида, адвокаты фармацевтической корпорации будут доказывать, что раскрытие документов компании, включая неопубликованные данные об испытаниях препаратов, а также писем, полученных из Администрации по продуктам питания и лекарствам (FDA), способно причинить вред «уязвимым пациентам».

«Это (обнародование документов) может нарушить общественную безопасность, создав замешательство и тревогу среди пациентов, которые могут затем прекратить свое лечение без обращения к медицинскому специалисту», - заявили адвокаты производителя препарата в своем заявлении, поданном в федеральный суд.

Сероквель одобрен только для применения при шизофрении и биполярного расстройства, но его применение когда угодно — от депрессии и бессоницы до СДВГ у детей - стало настолько распространенным, что сегодня препарат выписывают более 22 миллионам пациентов. В прошлом году объем его продаж достиг 4,5 миллиардов долларов, сделав его одним из самых продаваемых препаратов в мире.

доктор Боман: Его принимают 22 миллиона пациентов, хотя он не подходит для употребления кем бы то ни было. Те, кому назначили диагнозы «шизофрения», «биполярное расстройство» и даже Посттравматическое стрессовое расстройство - ярлык, который пришили двумстам-тремстам тысячам ветеранов, не имеющих действительного, явного, доказуемого заболевания. Возможное повреждающее воздействие антипсихотических препаратов (в том числе сероквеля) создают у этих людей, действительное органическое , физическое заболевание

В свете популярности сероквеля довод о том, что утаивание информации защищает пациентов, поставил адвокатов со стороны здравоохранения в самоубийственное положение.



Доктор Дэвид Эджилман перед лицом уголовного преследования письменно подтвердил, что он нарушил распоряжение суда сохранять в секрете документы компании «Элли Лилли».

«Они не хотят, чтобы кто-то знал о побочных эффектах их препаратов, и они держат результаты исследований в секрете от пациентов, их врачей и Администрации по продуктам питания и лекарствам», - сказал доктор Дэвид Эджилман, адъюнкт-профессор факультета общественного здоровья в университете Брауна, - утверждения о том, что они [сокрытием информации] защищают пациента, является корыстным, мошеническим доводом».


доктор Боман: Нам следует выяснить, что он знает, что именно утаивается от общества и от семей ветеранов, которые умирают от психиатрических препаратов, и о которых сообщают, что они совершают самоубийства.

         Хотя в судебном деле, связанном с "сероквелем", Эджилман - просто наблюдатель, он знаком с властью закрытых документов в делах по препаратам. Он сыграл ключевую роль, когда подобные иски подавались против другого сверхпопулярного антипсихотического препарата - «зипрекса» корпорации «Элли Лилли». Как и в деле «сероквеля», тысячи и тысячи пациентов жаловались на то, что «зипрекса» вызывает избыточный вес и диабет.


доктор Боман: Это делают все антипсихотические препараты.


Выступая в качестве свидетеля- эксперта, нанятого истцами по делам о зипрексе, Эджилман получил доступ к большому количеству внутренних документов компании «Элли Лилли», которые были опечатаны судом. Документы показали, что производитель препаратов игнорировал свидетельства о диабете среди пациентов, продвигая «зипрексу» для употребления не в соответствии с показаниями – при тревожности и деменции.

Эджилман пошел против судебного предписания, и помог опубликовать тысячи документов компании «Элли Лилли» в «Нью-Йорк таймс». В результате Эджилман выплатил компании «Лилли» сто тысяч долларов штрафа за опубликование конфиденциальных документов.

Тем не менее, опубликованные документы помогли Министерству юстиции США возбудить уголовное дело против «Элли Лилли». Компания признала себя виновной в незаконной продаже «зипрексы» и за последний месяц выплатила рекордный штраф в размере 1,4 миллиарда долларов. Хоть это и впечатляющая сумма, штраф составляет примерно 3,5% от 39-миллиардной выручки, которую принесла «зипрекса» с того момента, как она была одобрена Администрацией по продуктам питания и лекарствам в 1996 году.
_

доктор Боман: Это плата за ведение бизнеса: капля в море.


У создателя сероквеля «Астра-Зенека» имеется столь же прибыльная лицензия, чтобы защищать ее. Антипсихотический препарат формирует 14 процентов общих продаж «АстраЗенека», достигших в прошлом году 31,6 миллиардов долларов. Избежать негативной славы — причина, по которой компания хочет держать в секрете документы в деле, которое рассматривается в Орландо — критически важна для поддержания роста продаж до того, как сероквель в течение трех лет потеряет патентную защиту.

Перепалка из-за раскрытия документов в Орландо — это лишь часть «разворошенного осиного гнезда» в рамках судебного процесса против "АстраЗенека", британской компании со штаб-квартирой в Вильмингтоне, США.

Истцы утверждают, что еще в 2000 году компания знала о способсности препарата сероквель вызывать диабет, ожирение и другие проблемы со здоровьем, но не предупредила об этом пациентов и врачей.

Доктор Уильям С. Уиршинг, калифорнийский психиатр, читал лекции врачам от лица "АстраЗенека" и выписал сероквель в общей сложности 5000 пациентам. Хотя он был оплачиваемым консультантом производителя препарата, при даче показаний под присягой до начала судебного разбирательства он не оставил никаких вопросов относительно связи, которую он наблюдал сам, между препаратом, ожирением и диабетом.

«Они набирают вес буквально у вас на глазах... это привлекало мое внимание», сказал Уиршинг, который насчитал несколько сотен своих пациентов, заболевших диабетом.

Отрицая эти утверждения, "АстраЗенека" потратила более 500 миллионов долларов, защищаясь от жалоб на сероквель. Ключевой стратегией компании является её настойчивость в том, чтобы миллионы страниц документов об исследованиях остались закрытыми для глаз публики.

  Доктор Боман: Следует выяснить, как часто происходили внезапные сердечные приступы с летальным исходом, что содержится об этом в закрытых документах.

Эджилман такие соглашения о сокрытии информации в делах о препаратах считает возмутительными. «Соглашения о конфиденциальности, которые запрещают открытие важной информации, способной нанести удар по здравоохранению, должны быть вне закона для государственных и федеральных должностных лиц, - говорит он, - Суд должен по меньшей мере отправлять всё обнаруженное в делах о препаратах на рассмотрение в Администрацию по продуктам питания и лекарствам, а также в Департамент юстиции, если они намереваются скрывать информацию».

Ожидается, что предстоящие слушания будут сосредоточены на определенных вещах, которые, согласно адвокатам истцов, держать в секрете незаконно. Среди таковых: неопубликованные результаты исследований препаратов, заметки торговых представителей о стратегии на рынке по сероквелю и письма из Администрации по продуктам питания и лекарствам.

Производитель препарата также надеется сохранить в секрете информацию о сексуальных отношениях, которые доктор Уайн МакФэдден, бывший медицинский директор "АстраЗенека" в США по сероквелю, имел с независимым исследователем, а также с женщиной, которая подтвердила в газетах безопасность и эффективность препарата. Корреспонденция показывает, что МакФадден, который также был директором клинических исследований нейротропных препаратов, «обещал сексуальное расположение в обмен на шпионаж против конкурентов "АстраЗенека"»

Истцы утверждают, что такие интрижки «могут создать предубеждение, которое может повлиять на целостность науки».

Адвокаты производителя препарата считают, что интрижки не относятся к судебному процессу. Другие спорные документы, как они говорят, содержат коммерческие тайны и могли бы испортить мнение суда присяжных и могли бы «нанести ущерб здравоохранению».

Адвокаты "АстраЗенека" сообщают, что информация, которая будет обсуждаться на слушаниях, назначенных на 26 февраля, настолько щекотлива, что суд должен быть закрытым для публики. «Возможный вред от распространения документов на этом этапе в судебном процессе значительно перевешивает право публичного доступа, в частности когда на горизонте слушания по этим делам», сказали адвокаты компании в соответствии с документами от 6 февраля. «Полная картина тут же предстанет перед публикой».


Судья не одобрил этот запрос.

Существует значительная вероятность того, что многие из этих дел никогда не попадут в суд, и лежащие в их основе документы никогда не будут опубликованы. В делах, выигранных "АстраЗенека", судья прекратил два первых дела во конце января, сказав, что истцы не имели достаточно доказательств тому, что их проблемы со здоровьем были вызваны сероквелем. На 2009 год было назначено до девяти дел.


В деле о зипрексе компания «Элли Лилли» выплатила 1,2 миллиарда долларов, чтобы уладить жалобы 31000 пациентов. Документы компании, которые могут причинить вред, не были опубликованы судом, хотя они были доступны в Интернете после того, как Эджилман опубликовал их, и выдержки появились в «Нью-Йорк таймс».

Эджилман хорошо осведомлен о больших деньгах в обязательствах в судебных процессах, сделав 2,3 миллиона долларов как экспертный свидетель в делах по препарату «вайокс». Он настаивал на том, что адвокаты пациентов мотивированы увеличением своей доли в любом улаживании, которая может достигать 30 процентов или больше. Он говорит, что адвокаты должны получать одобрение их клиентов, прежде чем они согласятся засекретить документы.

«Клиент может быть заинтересован в том, чтобы подлинная медицинская информация достигла его врача, сильнее, чем в деньгах, - говорит он, - они имеют реальный интерес, и он называется их здоровье».

Гэри Фармер, адвокат из Форт-Лодердэйла, который представляет более ста пациентов, употреблявших сероквель, имеет особое мнение.

Если мы можем получить документы, чтобы выиграть дело и получить компенсацию, Вам приходится спросить себя: "Необходимо ли эту информацию обнародовать?", - говорит Фармер.
Увидят ли когда-нибудь свет горы материалов по сероквелю, опечатанные в федеральном суде Орландо, зависит от хода подобных дел. Четыре штата — Пенсильвания, Монтана, Арканзас и Южная Каролина — преследуют в судебном порядке компанию "АстраЗенека" за продвижение сероквеля на рынке для применения не по назначению.

Как заявила компания, они знают о том, что расследование способов продвижения сероквеля на рынке, которое проводит офис прокурора в Филадельфии, основывается, скорее всего, на жалобах и сообщениях со стороны тех, кто разгласил данные.

Регулирующие органы, как кажется, тоже взяли ситуацию на заметку. В декабре Администрация по продуктам питания и лекарствам направила компании "АстраЗенека" предупредительное письмо, после того как стало известно, что торговый представитель рекламировал сероквель врачу в качестве средства от депрессии. Хотя врачи могут прописывать препарат для любого использования, для фармацевтических компаний продвигать подобные применения – вне закона.

Также, как сообщают, Администрация по продуктам питания и лекарствам направила компании "АстраЗенека" в конце декабря два письма с распоряжением разместить на упаковках с препаратом предупреждение о диабете для сероквеля. Производитель препарата отказался снабжать препарат примечанием, сославшись на то, что его переписка с Администрацией является конфиденциальной. Письма остаются опечатанными в федеральном суде в Орландо.

На статью "Общие генетические детерминанты шизофрении и биполярного расстройства в шведских семьях: исследование, проведенное среди населения"

2009-01-17T03:24:00.000-08:00

Доктор ФРЕД БОМАН
Неврология и детская неврология
Член Американской академии неврологии

fredbaughmanmd@cox.net
1303 HIDDEN MOUNTAIN DRIVE
EL CAJON, CA 92019

Tele:(619) 440-8236 Fax: (619) 442-1932

Lancet 1/16/09
Редактору Ричарду Хортону

На статью в журнале The Lancet, Volume 373, Issue 9659, Pages 234 - 239, 17 January 2009. Common genetic determinants of schizophrenia and bipolar disorder in Swedish families: a population-based study.
Prof Paul Lichtenstein PhD a , Benjamin H Yip MSc a, Camilla Björk MSc a, Prof Yudi Pawitan PhD a, Prof Tyrone D Cannon PhD d, Prof Patrick F Sullivan MD a c, Christina M Hultman PhD a b

Редактору:

Письменно утверждая следующее: “Мы преследовали цель оценить вклад генетических факторов и вклад со стороны окружения в предрасположенность к шизофрении и биполярному расстройству…», Лихтенштейн и соавторы предполагают, что биологические (генетические), а также вызванные внешним окружением факторы являются причиной обоих состояний. Между тем нет доказательств объективных физических отклонений (макроскопических, микроскопических или химических), то есть ненормального фенотипа, то есть заболевания или расстройства, для этих диагностических категорий.
В психиатрии принято полагать, что ее диагностические категории – это отклонения от нормы, то есть заболевания. При этом доказательств этому тезису не приводилось никогда, будь то в данной статье или где-либо еще в научно-медицинской литературе. Характерной чертой психиатрической литературы является то, что, предполагая существование отклонения от нормы, то есть ненормального фенотипа, то есть заболевания или расстройства, они продолжают говорить об «этиологии» - то есть о причинах этих состояний. В качестве таковых обычно приводят ненормальные гены, (генотипы), подкрепляя тем самым ложное утверждение о том, что диагностируемые психиатрами проявления являются расстройствами здоровья, то есть, органическими заболеваниями, наличие которых требует и оправдывает применение медицинского вмешательства – препаратов и даже психохирургии. То, что диагнозы, которыми оперируют психиатры, чаще обнаруживаются в семьях или сообществах, никак не доказывает, что они представляют собой заболевания, то есть ненормальные фенотипы, связанные с ненормальными генотипами.
10 ноября 2008 года Б. В., отец 12-летнего мальчика, которому поставили несколько психиатрических диагнозов и назначили несколько психиатрических препаратов, получил официальный ответ на свой запрос в Агентство Канады по здравоохранению (Health Canada). В нем говорится следующее: «Для умственных/психиатрических расстройств в целом, включая депрессию, тревожные состояния, шизофрению и СДВГ, не имеется подтверждающих макроскопических, микроскопических или химических симптомов, которые существуют для объективных физических диагнозов». Данное разъяснение отличия состояния «заболевания» от состояния «заболевания нет» должно быть предварительным условием, как для публикаций научных статей, так и для обеспечения информированного согласия при взаимодействии врача с пациентом.

На статью “Препараты от болезни Альцгеймера удваивают риск смерти” Maria Cheng, St. Petersburg Times, 9 января 2009

2009-01-11T06:08:00.000-08:00

Комментарии доктора Фреда Бомана выделены жирным курсивом

Антипсихотические препараты, широко используемые для лечения болезни Альцгеймера, способны удваивать шансы пациента умереть в течение нескольких лет, согласно исследованию, увеличивающему уже существовавшую озабоченность в отношении данных препаратов.
"Для подавляющего большинства пациентов с болезнью Альцгеймера, принимающих эти препараты, это, пожалуй, неоправданный риск, - говорит Клив Баллард из Уолфсонского центра заболеваний, связанных с возрастом при Королевском колледже в Лондоне, - захотел бы я принимать лекарство, которое немного понизит мою агрессивность, но удвоит риск моей смерти? Я в этом не уверен”.
Исследование опубликовано в сегодняшнем выпуске медицинского журнала Lancet Neurology.
Прежние исследования показали, что антипсихотические препараты, которые могут на протяжении нескольких месяцев контролировать агрессию и галлюцинации у пациентов с болезнью Альцгеймера, повышают риск смерти у пожилых пациентов с деменцией.
Баллард и его коллеги с 2001 по 2004 годы обследовали 165 британских пациентов с умеренной или острой болезнью Альцгеймера в возрасте от 67 до 100 лет. Половина пациентов продолжала принимать антипсихотические препараты, включая риспердал (новый, “атипичный” препарат, такой же как сероквель, абилифай, геодон и зипрекса), торазин (аминазин) и стелазин (боле старые, “типичные” антипсихотики), а половина принимала плацебо.
Из числа 83 пациентов, принимавших препараты, 39 скончались в течение года. Из 82-х, принимавших таблетки-пустышки, в течение года умерли 27. Большинство смертей были вызваны пневмонией. Спустя два года 46 процентов пациентов с болезнью Альцгеймера. принимавших антипсихотики, были живы, по сравнению с 71 процентом среди тех, кто принимал плацебо.

ФБ: Большинство смертельных случаев, связанных с пневмонией, вероятно вызваны параличом или дискинезией бульбарных мышц – мускулов, ответственных за глотание. Это известный, но игнорируемый побочный эффект всех антипсихотиков, атипичных в большей степени, чем типичных. Назначение таких препаратов пациентам в домах для престарелых должно быть вне закона. А что говорить о детях с исключительно психиатрическими диагнозами, которые не являются заболеваниями вовсе? Как насчет ветеранов с фиктивным заболеванием “посттравматический стрессовый синдром” - 22-летнего Дерека Джонсона, 23-летнего Эндрю Уайта, 29-летнего Эрика Лэйна и Николаса Эндикота, которых лечили от этого синдрома паксилом, клопонином и сероквелем, и которые скончались во сне? Утверждалось, что они все были телесно здоровы (Julie Robinson, Charleston Gazette, 24 мая 2008). Подходят ли такие препараты для кого бы то ни было? Пожалуй, нет!

Эксперты считают, что препараты способны повреждать мозг, и что их седативное воздействие лишает пациентов способности двигаться и делает их более подверженными инфекциям.

ФБ: Все “шизофреники”, у которых при посмертном обследовании обнаруживают атрофию мозга, получают ее по одной и только одной причине – каждый с момента постановки диагноза и до смерти получал терапию препаратами. Возможно, Вы заметили интервью в “Нью-Йорк Таймс” с экспертом по шизофрении Нэнси Андреасен, в котором она подтвердила этот факт:

вопрос. И ЧТО ВЫ ОБНАРУЖИЛИ?
ответ. Этого я еще не опубликовала. Но в лекциях я сообщаю об этом. Важным наблюдением является то, что люди с шизофренией утрачивают ткани мозга значительно быстрее, чем здоровые люди того же возраста. Некоторые теряют почти один процент ткани в год. На протяжении 18-летнего периода это ужасное наблюдение. А дальше мы пытаемся понять, почему. Другой факт, который мы обнаружили, заключается в том, что чем больше Вам дали препаратов, тем больше мозговой ткани Вы теряете.

ФБ.: Поскольку все пациенты были на препаратах, данное исследование и подобные ему изучения сканированных изображений головного мозга в поиске так называемых психиатрических “расстройств”, “заболеваний” и “химических дисбалансов” не доказывают ничего кроме того, что все психотропные препараты – это яды. Посмотрите вот здесь образец психиатрической пропаганды от Андреасен:

http://www.nytimes.com/2008/09/16/health/research/16conv.html
THE NEW YORK TIMES
September 16, 2008
A Conversation With Nancy C. Andreasen
Using Imaging to Look at Changes in the Brain
By CLAUDIA DREIFUS

Что за бесподобная ложь – ложь всей биологической психиатрии: “Использование сканирования для того, чтобы увидеть изменения в мозге” - ложь,внушающая, будто это - заболевания. Единственные обнаруженные изменения – это изменения, вызванные препаратами, которые сами психиатры же и прописали, и психиатры знают об этом.
Кто заплатил за эту пропаганду? “Нью-Йорк Таймс” крайне подвержена тому, чтобы публиковать такого рода “откровения” о психиатрических “заболеваниях”.

На статью в Нью-Йорк Таймс "Детский психиатр урежет деятельность, финансируемую индустрией"

2009-01-03T23:54:00.000-08:00

На статью: "Детский психиатр урежет деятельность, финансируемую индустрией" от 31 декабря 2008 года

комментарии доктора Бомана выделены курсивом

Пэм Беллак
Выдающийся гарвардский детский психиатр урежет деятельность, финансируемую фармаиндустрией. В то же время, Массачусетский генеральный госпиталь проводит расследование, каким образом на протяжении многих лет ему удавалось скрывать получение платежей за консультирование, которые он получал от производителей препаратов.
Психиатр Джозеф Бидерман, всемирно известный исследователь психических заболеваний детства, согласился прекратить участие в выступлениях и других действиях, финансируемых фармацевтическими компаниями, а также прекратить свое участие в больничной работе, финансируемой фармаиндустрией. Это включает клинические испытания, проводимые в больнице прямо сейчас, заявила Пеги Слэшмэн, представитель по связям с прессой Массачусетского генерального госпиталя.

ФБ: Как если бы Гарвард и Массачусетский генеральный госпиталь (МГГ) здесь не были соучастниками. А как насчет психиатров Спенсера и Уайленса, также получающих миллионы от фармаиндустрии и не сообщающих об этом ни Гарвард, ни МГГ, да и не получающих требований об этом ни от Гарварда, ни от МГГ?

Она заявила, что испытания будут продолжаться, однако доктор Бидерман не будет в них участвовать.
«Он просто не будет проводить никаких [исследований] до тех пор, пока продолжается процесс по расследованию, пока не будут собраны все данные и не найдено какое-то решение“, - заявила госпожа Слэшмэн. В заявлении, распространенном больницей, говорится, что госпиталь выясняет, нарушил ли доктор Бидерман правила, «относящиеся к возможным конфликтам интересов, сообщению о них и отношениям между индустрией и больницей».
Госпожа Слэшмэн заявила, что доктору Бидерману будет разрешено продолжать работу над исследованиями, финансируемыми из федерального бюджета.

ФБ: Правительство на всех уровнях, включая Национальный институт здороья, Национальный институт психического здоровья, Национальный институт злоупотребления препаратами, АППЛ, широко сотрудничает с доктором Бидерманом. В мире едва ли найдется психиатр, который своими статьями и выступлениями вызвал более масштабную или такую же психиатрическую наркотизацию детей, как доктор Бидерман. Не забывайте, что ни один психиатрический диагноз не является заболеванием, то есть, что такие дети с точки зрения медицины нормальны, до тех пор пока не началось их лечение по рецепту психиатра – представляющее собой отравление, интоксикацию, первое реальное, поддающееся объективному обнаружению заболевание.

Адвокат доктора Бидермана Питер Спивак заявил, что «соглашение было обоюдным».
«Господин Бидерман сделал все что мог, чтобы выполнить правила открытости, установленные его работодателями, и он намерен в будущем подчиняться этим правилам».
В этом году расследование, проведенное Конгрессом США, выявило, что доктор Бидерман получил от производителей препаратов платежи за выступления и консультирование на сумму не менее 1,6 миллиона долларов в период с 2000 по 2007 годы, но не сообщал о полученном доходе официальным лицам в Гарварде на протяжении нескольких лет.

Вследствие неврологических побочных эффектов антипсихотические препараты противопоказаны детям

2008-12-06T05:15:00.000-08:00

В качестве невролога и детского невролога, в своей практике я постоянно сталкивался с неврологическими осложнениями при приеме психиатрических препаратов, особенно типичных и атипичных антипсихотиков (зипрекса, риспердал, сероквель, абилифай, геодон).

Я наблюдал проходящие и постоянные дискинезии (когда это становится постоянным и неборатимым, мы называем это “поздней дискинезией”). Были острые и хронические кривошеи, Были острые глазовращающие кризы (вынужденные движения глаз, вверх чаще, чем в стороны). Я встречался с вынужденным закрыванием глаз и морганием, которое ошибочно называли “синдромом Туретта” - и которое было не идиопатическим, а иатрогенным ( возникшим вследствие врачебного вмешательства). Были острые и хронические, крайне мучительные для пациента дискинезии мускулов языка, рта и лица. Были синдромы Паркинсона – которые следует отличать от идиопатической болезни Паркинсона. Были случаи бульбарного паралича или бульбарных дискинезий, которые приводят к одышке, пневмонии и смерти – особенно у пожилых пациентов в домах престарелых. Были случаи инсультов, связанные с началом приема препаратов. Наиболее частыми были поздние дискинезии, проявляющиеся после месяцев или лет, проведенных на антипсихотиках – не преходящие, уродующие, мучительные, и порой настолько острые и постоянные, особенно у пожилых людей, что человек умирал от истощения.

Я почти упустил злокачественный нейролептический синдром – обычно летальный, как это следует из названия, который следует отличать от сходного с ним клинически “серотонинового синдрома”, который вызывается абсолютно другой группой психиатрических средств – антидепрессантами группы СИОЗС. Список неврологических побочных эффектов, который я составил, далеко не полон. Однако этот список, я уверен, знаком каждому неврологу.
Почему до сих пор неврологи, хорошо понимая неврологические ужасы антипсихотических препаратов, не выступают против, если эти же самые уродующие и иногда смертельные побочные действия сегодня наблюдаются у многих детей нашей страны вследствие исключительно психиатрических показаний – которые не являются действительными заболеваниями вовсе? Одно дело – предлагать взрослому делать выбор в пользу таких препаратов, и совсем другое – психиатрам и врачам всех видов, как это сегодня происходит по всем США, назначать антипсихотические препараты абсолютно нормальным детям. Это должно быть вне закона.
Я не перечислил многих соматических побочных эффектов приема этих препаратов, таких как морбидное ожирение, гиперхолестеринемия, гипертриглицеридемия, повышенное кровяное давление, диабет, гинекомастия (часто требующая хирургического вмешательства), пролактинсекретирующие аденомы. Я не перечислил их ранее потому, что считаю: одних только неврологических побочных эффектов достаточно для того, чтобы отказаться от назначения антипсихотических препаратов детям.

Имеется ли у ребенка один либо несколько “химических дисбалансов” мозга, или он абсолютно нормален, или у него диффузная энцефалопатия, проявляющаяся в умственной или двигательной отсталости, назначение антипсихотиков, со всеми их побочными эффектами – не что иное как симптоматическое “лечение”. Лечение, которое дается слишком высокой ценой, чтобы оправдать какого бы то ни было врача. Назначение неврологически нормальным детям антипсихотических препаратов – это преступление. Это такое действие, которое необходимо признать уголовным преступлением.

Преступная наркотизация нормальных детей, имеющих проблемы или создающих проблемы

2008-11-29T12:49:00.000-08:00

Пациентов и их родителей часто вводят в заблуждение в отношении линии поведения врача – иногда это происходит намеренно. Едва ли этому можно найти лучший, более красноречивый или поразительный пример, чем психиатрия. Каждое из числа надуманных в психиатрии расстройств называют «заболеванием» или «химическим дисбалансом» мозга – в надежде на то, что пациенты и их родные поверят, что это именно так, и что они согласятся принимать «химическое уравновешивание» в виде пилюль, которые неизменно им назначаются. Вдумайтесь, 91 % детей, которые посещают детского психиатра, уходят от него с рецептом на один или более препарат. Возможно ли подобрать лучшую иллюстрацию для понятия «наркоторговец»? То, что это правда, хорошо известно в медицинских кругах. Это также широко принято – принято потому, что то, что они делают, и что практикуется сегодня многими в медицинской профессии – в неврологии, детской неврологии, педиатрии, семейной практике – представляет собой гарантию финансового успеха засчет превращения в «пациентов» каждого нормального ребенка или взрослого, младенца или пожилого человека, который оказался в кабинете.

Джудит Уорнер пишет о том, что «антипсихотик «риспердал», оглушающее мощное успокоительное с серьезными, иногда смертоносными побочными эффектами», «ныне широко назначается детям с расстройством дефицита внимания с гиперактивностью»(Tough Choices for Tough Children. Judith Warner, The New York Times November 20, 2008). Она явно не понимает того, что для СДВГ так и не был доказан статус заболевания – это с самого начала и по сей день был обман. Это также означает, что никогда у детей, о которых говорят, что они имеют СДВГ, не обнаруживали и не доказывали ничего, кроме биологической нормальности – а значит, не было и правомерной необходимости медикаментозного лечения. Биполярное расстройство также не является биологическим отклонением от нормы – таким, которое следовало бы приводить в норму или приближать к ней посредством препаратов или любых физических или медицинских мер, таких как психохирургия либо электросудорожная терапия.

Учитывая, что и СДВГ, и биполярное расстройство не являются отклонениями ил заболеваниями, которые можно биологически обнаружить или продемонстрировать, и что не существует тестов, способных обнаружить такую ненормальность, следует сделать вывод о том, что применение антипсихотиков – это не что иное как симптоматическое лечение, химически повреждающее и ограничивающее функции мозга, и что врачи, которые с самого начала знают, что не имеется физического отклонения или заболевания, должны предстать перед правосудием за назначение таких препаратов нормальным детям, - препаратов, которые, учитывая отсутствие биологической болезни, являются ядами, коварными, смертоносными ядами.
Уорнер права, когда говорит следующее: «Я думаю, то, что происходит – это детям с большими проблемами дают большие и плохие таблетки, потому что никто на сам деле не понимает, что с ними делать». Их большие проблемы, однако, - эмоциональные и поведенческие, а не медицинские. Этими словами Уорнер показала, что здесь нет на диагноза, ни лечения, а имеется пародия на медицинскую практику, пародия на диагноз и лечение, которыми исчерпывается биологическая психиатрия и каждое из ее утверждений о «заболевании», «диагнозе» или «лечении».
Поскольку психиатрический диагноз – всегда называние «заболеванием» изобретенного расстройства из «Руководства по диагностике и статистике» (DSM), в то время как ни одно из них таковым не является, а выписывание препарата или препаратов – это и есть предназначение изобретенного «заболевания», психиатры должны ожидать стигматизации, на которую жалуется Томас Инсел (Thomas R. Insel), директор Национального института психического здоровья (NIMH). Учитывая, что именно NIMH направляет разработку психиатрических «заболеваний», как никто другой, они весьма заслуживают не только стигматизации, но и уголовного преследования.

9 сентября 2008 года я направил доктору Инселу письмо с запросом «выслать мне ссылку/цитату на публикацию в научной литературе, доказывающую, что шизофрения - это заболевание, существование которого подтверждено соответствующей физической ненормальностью (макроскопической, микроскопической или химической) либо ненормальным фенотипом, как это было объявлено в газете «Нью-Йорк таймс» [Gene-Hunters Find Hope and Hurdles in Schizophrenia Studies, by NICHOLAS WADE July 31, 2008, NY Times] докторами Дэвидом Голдстайном и Кэри Стефансон». Доктор Инсел поручил ответить своему сотруднику, не врачу, Роберту К. Хайнсену, который в ответе не предоставил научных или медицинских доказательств тому, что шизофрении соответствует поддающее демонстрации физическое отклонение, то есть заболевание. Вскоре, однако, мы получили более научный и правдивый ответ их Агентства Здравоохранения Канады (Health Canada), канадского аналога нашей Администрации по пищевым продуктам и лекарствам.
Не так давно я посоветовал отцу 12-летнего канадского мальчика, которого распоряжением суда подсадили на несколько препаратов одновременно, направить в агентство здравоохранения Канады (Health Canada) запрос о том, является ли СДВГ действительным заболеванием, имеющим макроскопическое, микроскопическое или химическое отклонение от нормы, которое позволяет провести его объективное диагностирование. Сказать, что ответ, полученный от Директората по терапевтическим продуктам этой службы (Therapeutic Products Directorate, Holland Cross, Tower “B,” 6th floor, 1600 Scott Street, Address Locator # 3106B, Ottawa, Ontario) за номером K1A OK9 от 20 ноября 2008 был красноречивым, значит не сказать ничего.
Вот как он выглядит:
“Дорогой г-н V.,
Спасибо за Ваше письмо от 24 октября 2008 года в адрес министра здравоохранения, с запросом о статусе СДВГ (синдрома дефицита внимания с гиперактивностью) в качестве заболевания. Я отвечаю от лица министра. Для умственных/психиатрических расстройств в целом, включая депрессию, тревожность, шизофрению и СДВГ, не существует подтверждающих макроскопических, микроскопических или химических отклонений, которые было бы можно оценить с помощью объективных физических исследований. Напротив, диагнозы предполагаемых психических состояний описываются строго в понятиях образцов симптомов...” Суприя Шарма, врач, магистр общественного здравоохранения, член Королевского колледжа врачей Канады, генеральный директор [Директората по терапевтическим продуктам].

Неожиданно, мы получили из официального медицинского источника признание абсолютно мошеннического характера всех заявлений психиатров о том, что они диагностируют и лечат “заболевания”. Они не делали подобных заявлений до того, как в 1948 году “нейропсихиатрия” раскололась на две официальные специальности – психиатрию и неврологию. Эпоха психофармакологии с её распродажей психиатрии на нужды фармацевтической промышленности еще не наступила. Сегодня у нас имеется “психиатрическое равноправие” - законодательное соучастие, на наивысшем уровне в государстве, в подсаживании всех нормальных, создающих проблемы или испытывающих трудности детей и взрослых в США и (если их намерения соответствуют планам) по всему миру.

Психиатры не наивны. Они тоже посещали медицинские ВУЗы, как и все остальные врачи. Они вполне понимают, что является заболеванием, а что им не является. Ребекка Рили из Галла, штат Массачусетс, скончалась вследствие такого мошеннического диагностирования и отравления – диагностирования, которое послужило единственным оправданием для назначения многочисленных психиатрических препаратов, убивших ее в возрасте четырех лет. Ребекка была здоровой девочкой в возрасте 28 месяцев, когда ей диагностировали СДВГ и биполярное расстройство, и посадили на вредоносный, но прибыльный коктейль из клонидина, депакота и сероквеля – атипичного антипсихотика, похожего на риспердал.

Доктор Эллен Лебенлафт, глава секции биполярных расстройств составе Программы расстройств настроения и тревожности в Национальном институте психического здоровья, как утверждается, обнаружила около ста детей, у которых, как она считает, имеется острая дисрегуляция настроения (вслушайтесь в это – “острая дисрегуляция настроения”). Утверждается, что 90 процентов подпадают под критерии СДВГ или расстройства оппозиционного настроения (непослушания). Шестьдесят процентов – серьёзной тревожности. Двадцать пять - глубокой депрессии. “Эти дети с острой дисрегуляцией настроения столь же больны, как биполярные дети. У них имеется серьезный дефект, - заявляет она, - легко увидеть, почему людям кажется, что вы должны принимать препараты”.
Болезнь? Или болезни? Неважно, согласно маркетинговому плану, каждое служит “оправданием” для назначения – или выписывания не по назначению - одного или более препаратов, ни один из которых не приводит в норму отклонение/болезнь.
Почему? Потому что, для начала, не было заболевания.

Уорнер демонстрирует, что она глубоко индоктринирована, или куплена и отрабатывает вознаграждение. Она пишет: «Вопрос о том, как называть этих детей – горячий вопрос, и в ближайшем будущем он будет становиться все горячее, вместе с развитием дискуссий о том, должна ли для них создаваться новая диагностическая категория в DSM-5, или нужно изменить существующую…» Это то, во что превратилась диагностика в «биологической» психиатрии – вешай ярлык и подсаживай на пилюли! Однако в мире нравственной, научной медицины, частью которой психиатрия себя провозглашает, первый вопрос, который предполагает обязанность постановки диагноза, таков: «Присутствует ли объективное отклонение – макроскопическое, микроскопическое или химическое, да или нет?» Если нет, то нет и заболевания. И постановка таких вопросов, как «какое заболевание?», «что его вызывает?» «каково лечение?», неправомерна.

Уорнер призывает нас не морализировать по поводу этих детей и употребления ими психиатрических препаратов, как если бы эти дети сами искали эти вещества и сами принимали их. Эти нормальные дети, их семьи, целые слои населения были обмануты, их объявляли «ненормальными» (больными), а затем им навязывали прием предписанных веществ. С точки зрения медицинской практики – это чистое, очевидное предательство. Более того, как делает ясным эта статья со всеми «новыми» диагнозами, по всему миру это продолжается в отношении миллионов или десятков миллионов, при том что психиатрия неспособна изобретать «заболевания» и штамповать рецепты достаточно быстро.
Наконец, Уорнер бранит «критиков биологической психиатрии, для которых хорошее применение препаратов - не использование препаратов вовсе», а также «критиков нынешней культуры воспитания, которые убеждены, что всякая агрессия, беспокойность и неподдающееся контролю поведение, которые психиатры называют «психическими заболеваниями», в действительности, не что иное как состояние «затянувшейся инфантильности», вызванное неэффективными воспитательными мерами».
Что ж, психиатрия не может полагать, что разновидности поведения – это заболевания. Они обязаны доказать это.
Две трети шизофреников, которые не получают антипсихотических препаратов, испытывают ремиссии; среди тех, кто их получает - одна треть. Повышенная смертность среди потребителей препаратов характерна для каждой возрастной группы – и детей, и взрослых и пожилых. Наблюдаемые же макроскопические и микроскопические изменения в мозге нельзя объяснить иными факторами, нежели прием антипсихотиков, которые навязывает психиатрия.

Это яды, которые психиатрия связана обязательством представлять в качестве необходимого лечения для шизофрении, биполярного расстройства, СДВГ и психических заболеваний, которые пока только изобретаются. Они не излечивают ничего. Они не годятся для приема людьми.

На рекомендации британского Национального института здоровья и качества клинической помощи (NICE) в отношении лечения СДВГ

2008-10-18T00:00:00.000-07:00

Натали Уилмэн Ответственный за переписку (Enquiry Handling)
Национальный институт здоровья и качества клинической помощи (NICE)
Level 1A | City Tower | Piccadilly Plaza | Manchester M1 4BD | United Kingdom
Tel: 44 (0)161 870 3137 | Fax: 44 (0)845 003 7785

Уважаемая госпожа Уилэн,

Письмо, которое я направил Вам, было опубликовано в разделе «Рекомендации NICE по лечению СДВГ» в электронной версии Британского медицинского журнала.

NICE следует безотлагательно пересмотреть свои указания с учетом фундаментального вопроса, который я поставил – является ли СДВГ действительным заболеванием, характеризующимся объективной, подтверждающей его физической ненормальностью

Недостаточно заявить, что лишь в «тяжелых» случаях СДВГ следует лечить, не предоставляя при этом доказательств тому, что СДВГ – будь то в мягкой, умеренной или сильной степени - является действительным, поддающимся объективной верификации заболеванием. Каковы доказательства тому, что СДВГ – действительное заболевание, (с имеющимся объективным отклонением – макроскопическим, микроскопическим или химическим, когда заболевание имеется, и в отсутствие которого заболевания нет?) Пожалуйста, предоставьте одну ссылку из научной медицинской литературы, согласно которой СДВГ – действительное заболевание с подтверждающим его макроскопическим, микроскопическим или химическим отклонением. Примеры:
(1) Maple Syrup Urine Disease. Menkes JH, Hurst PL, and Craig JM. A new syndrome: Progressive familial infantile cerebral dysfunction associated with an unusual urinary substance, Pediatrics 14: 462, 1954.
(2) Beutler, E, et al. A new genetic abnormality resulting in galactose-phosphate uridyl transferase deficiency, Lancet 1:353, 1965.

Хотя по вопросу СДВГ имеется обширная литература, Ваша публика заслуживает не меньше, чем хотя бы одну цитату/ссылку на научное сообщение, представляющее доказательство тому, что СДВГ – действительное заболевание, или, в отсутствие доказательства этому, - о том, что СДВГ не является заболеванием, и тогда рекомендацией должно быть не лечить вовсе – по крайней мере, не фармакологически.

И наконец, все связи членов комитета NICE c фармацевтическими компаниями на протяжении предшествующих десяти лет должны быть полностью раскрыты.

Искренне,

Фред Боман, врач

На статью «АППЛ предупреждает пять производителей препаратов в отношении рекламы лекарств от СДВГ»

2008-09-27T15:17:00.000-07:00

FDA Warns Five Drugmakers Over ADHD Ads
Pharmalot, Ed Silverman
September 26th, 2008

Эд Силвермэн (Pharmalot, 26 сентября 2008) пишет: «… Пять писем-предупреждений вчера были разосланы Администрацией (АППЛ) различным производителям препаратов в связи с неполными, ложными или вводящими в заблуждение рекламными материалами для продвижения препаратов от СДВГ». «… АППЛ заявляет, что производители лекарств разными способами опускали существенные факты; преуменьшали серьезные риски; преувеличивали эффективность или делали необоснованные утверждения». Производители всегда будут пытаться подойти к пределу в своих рекламных утверждениях, нацеленных на врачей, и врачи склонны следовать их утверждениям», - заявил Лари Диллер, специализирующийся на поведенческих проблемах педиатр из Уолнат-Крик в Калифорнии. Диллер утверждает, что лекарства от гиперактивности используются чрезмерно, хотя он сам назначает их некоторым пациентам. «Когда утверждения преувеличены, начинается как чрезмерное прописывание, так и неправильное прописывание, а в результате детям причиняется вред», - заявил Дилер в интервью по телефону агентству «Блумберг Ньюс» 26 сентября 2008 года.
Кричащим умолчанием здесь является то, что для СДВГ, прежде всего, не был доказан статус заболевания (в медицине, заболевание – это физическая ненормальность, макроскопическая, микроскопическая или химическая). Не получив доказательства ненормальности, совет экспертов Консенсусной конференции по СДВГ в 1998 году мог заключить лишь следующее: «У нас не имеется независимого, достоверного теста для СДВГ, и не имеется данных, показывающих, что СДВГ вызван дисфункцией мозга». Делая сообщение по теме «Является ли СДВГ действительным расстройством?», Кэрри сделал вывод: «То, что … в США описывают как СДВГ, представляет собой набор нормальных поведенческих вариаций…» Ни СДВГ, ни любой иной психиатрический диагноз/«расстройство» с тех пор не были показаны в качестве действительного заболевания, имеющего, как это требуется, подтверждающего его физического отклонения. Коль скоро дело обстоит таким образом, любые исследования и любые лечебные меры, основанные на предположении о том, что СДВГ является ненормальностью/заболеванием, ошибочны. Вот почему то, что мы имеем сегодня – это не «ошибочное диагностирование» и не «чрезмерное выписывание», а полный, стопроцентный обман. Ни один ребенок, которому диагностировали СДВГ, не был ненормален/болен. Первой и единственной ненормальностью у них была интоксикация амфетаминами и другими психотропными препаратами, неизменно следующая за «диагностированием» СДВГ.
Процитированного выше Лоренса Дилера широко принято считать голосом в защиту умеренности, когда речь заходит о диагностировании и лечении этого несуществующего «расстройства». На странице 7 своей книги «На риталине: лечить ли мне своего ребенка?» Диллер пишет следующее: «До 1990 года мне требовалась, пожалуй, стопка из сотни рецептурных бланков каждые девять месяцев; к 1997 году я осознал, что теперь это одна стопка каждые три месяца», или приблизительно 400 рецептов на риталин за год. Едва ли это «умеренный подход», учитывая, что такой болезни не существует – что дети, для начала, нормальны.

Комментарии Фреда Бомана на статью "Schizophrenia Not Caused by Genes, Scientist Says"

2008-09-13T16:15:00.000-07:00

(Шизофрения не вызывается генами, утверждает ученый)

Не имеется связи между шизофренией и генами, которые в наибольшей степени принято считать ответственными за это состояние. Так утверждает исследование, проведенное 23-мя исследователями из Австралии, Франции и США, и опубликованное в «Эмэрикэн джорнэл оф сайкайэтри». Начиная с 1970-х, психиатры спорят о том, что вносит больший вклад в развитие шизофрении: генетика или окружающая среда.

Фред Боман: Когда психиатрия утверждает, что психиатрические «заболевания» имеют генетическую природу, это означает, что ненормальный ген, гены или хромосомы имеют дефект, который приводит к физическому расстройству/заболеванию/ненормальности мозга. В отличие от психиатрии, в медицине сперва обнаруживают физическое отклонение, или расстройство, или заболевание, разрабатываются тесты, которые способны доказать наличие данного отклонения/заболевания/расстройства, и лишь после этого начинается поиск генов, ставших причиной такого состояния. Для начала, в психиатрии в отличие от всех остальных сфер медицины и патологии, не бывает объективного отклонения= расстройства = заболевания = ненормального фенотипа. Вместо этого психиатры называют заболеваниями различные наборы субъективных чувств и поведенческих проявлений, и проводят машинальные «изучения генома» которые всегда показывают «ассоциации», но никогда не обнаруживают достоверной причинно-следственной корреляции, потому что ни одно поведенческое состояние не является и не может быть вызвано одни дефектным геном или хромосомой. Эти состояния представляют собой нормальные, с медицинской точки зрения, проявления у любых индивидов, будь они в норме (свободны от заболеваний) или больны. Понимая тот факт, что они [психиатры] не доказали ничего, они создают массив притворно научных публикаций о таких ассоциациях и об иллюзиях заболеваний, что они называют «доказательствами». Обман рассыпается на том, что они неспособны, и никогда не будут способны объективно продемонстрировать фенотип заболевания/заболевание/расстройство/ненормальность.
В данном исследовании ученые изучили связь между наличием шизофрении и однонуклеотидными полиморфизмами – небольшими отклонениями в ДНК. Всего были изучены 433 полиморфизма у людей европейского происхождения.
«Мы не обнаружили заметных ассоциаций между шизофренией и однонуклеотидными полиморфизмами в 14 генах, представляющих большой интерес для данной области, - пишут авторы, - наши результаты убеждают, что, вместе взятые, обычные отклонения в ДНК в этих 14 генах едва ли объясняют большую пропорцию генетического риска возникновения шизофрении среди населения европейского происхождения».

Фред Боман: Не доказав ничего, они продолжают настаивать на провозглашении и дальнейших поисках «генетического риска», дефектного гена. Поверьте им в этом, и Вам не останется ничего, кроме как принять на веру существование физического отклонения/заболевания/фенотипа, вызванного «генетическим риском», который нам угрожает.
В передовице, сопровождающей исследование, Стивен Хэмилтон из Института генетики человека в Калифорнийском университете назвал это исследование «самым обстоятельным» на сегодняшний день рассмотрением связи между шизофренией и генетикой.
«Причина, что это новейшее исследование не обнаружило свидетельства тому, что это гены [вызывают шизофрению] состоит в том, что нет таких генов, - заявил Джэй Джозеф, автор книги «»Недостающий ген: психиатрия, генетика и бесплодные поиски генов», -. На протяжении 25 лет психиатрия искала ген шизофрении. Они продолжают терпеть в этом провал».
«Исследования так и не показали каких-либо связей между генами и шизофренией, - утверждает Мэри Бойл, заслуженный профессор клинической психологии из университета Восточного Лондона, - затрачены были огромные деньги и очень много времени. Ничего из этого не вышло. Если люди желают продолжать такое исследование, что ж, ладно».
Фред Боман: Они будут продолжать генетические исследования и всякого рода биомедицинские исследования не потому, что имеются действительные заболевания, которые необходимо исследовать, а для того, чтобы расширить объем своих притворных публикаций по биологической психиатрии, укрепляющих иллюзию того, что психиатрические диагностические категории – это отклонения = расстройства = заболевания = фенотипы болезней, в то время как в действительности таких вещей не существует. В том, что эмоциональные или поведенческие проблемы называют заболеваниями, а всех тех людей, которые имеют такие проблемы – «больными», мы получили величайший обман в сфере здравоохранения всех времен. СДВГ, о котором в 1970-х не слышали, и который сегодня превратился в эпидемию, охватившую семь миллионов человек, представляет собой прототипическую, наиболее успешную из всех изобретенных, надуманных, мошеннических заболеваний и эпидемий.
Однако, исследования генетики шизофрении скорее всего продолжатся, сказал Джозеф. «Многие люди посвятили свою жизнь генетике шизофрении. И теперь они не намерены разворачиваться на 180 и признавать, что были неправы»

На статью в "Эссошиэйтед пресс" от 22 августа 2008 года Children’s mental health law signed-Child who spoke at Statehouse later killed self.

2008-09-04T06:22:00.000-07:00

Deval Patrick, Governor
Massachusetts State House
Office of the Governor, Room 360
Boston, MA 02133
Phone: 617.725.4005
Fax: 617.727.9725 [отправлено губернатору 8/26/08]

Уважаемый губернатор Патрик,

Когда мы с Вами были детьми, учителя не диагностировали симптомов "тревожности" и "биполярного расстройства", эти симптомы не называли "химическими дисбалансами/заболеваниями", и не лечили введением в организм химикатов/препаратов/ядовитых средств, как если бы эти диагнозы были настоящими заболеваниями. (Во всей медицине, с знаменательным исключением психиатрии, расстройство/заболевание представляет собой макроскопическую, микроскопическую или химическую ненормальность; если ненормальности нет, значит, нет и болезни, имеется норма).
Тем не менее, сегодня в жизни Мэри Энн Тафтс и ее недавно умершей дочери Иоланды основным делом преподавателей были диагнозы "тревожности", "биполярного расстройства", "расстройства оппозиционного поведения" и прочее - учителей, обманутых и нацеленных не на то, чтобы получать детей, умеющих вести себя, внимательных, грамотных и образованных. Вместо этого, они преданы делу психиатрическо-фармацевтического альянса, заключающемуся в том, чтобы как можно больше детей получили ярлыки-диагнозы и были подсажены на препараты, как если бы это была медицина и наука, как будто этим предотвращаются действительные заболевания, и как будто они тем самым охраняют некую туманную категорию под названием "психическое здоровье". Нам сообщают, что Иоланда перепробовала препарат за препаратом, - антипсихотики, стабилизаторы настроения, противотревожные средства и литий. Некоторые из них вызвали у нее увеличение веса на 50 фунтов при росте полтора метра. Это, разумеется, не было для нее благом ни с точки зрения медицины, ни душевно. Спустя восемь месяцев после своего посещения Правительственного дома в связи с "Законопроектом Иоланды", Иоланда Торрес совершила самоубийство.

Утверждается, что "Законопроект Иоланды" поможет обучать учителей, воспитателей и нянечек детских учреждений лучше определять проблемы с психическим здоровьем учащихся, и что в рамках государственной помощи Департамент дошкольного образования и обеспечения будет предоставлять консультационные услуги по поведенческим проблемам здоровья в рамках дошкольного образования и обеспечения, чтобы дети с психическими заболеваниями оказывались в поле зрения как можно раньше. Насколько они могут быть эффективнее в этом псевдонаучном назначении ярлыков-диагнозов, чем это происходит сейчас? Научат ли их более принуждающим мерам для того, чтобы вгонять в страх думающих, восприимчивых родителей, способных видеть обман, и понимающих, что психиатры не диагностируют действительных, реальных органических заболеваний/расстройств, и не делали этого никогда?

Трудно представить, что в школах Массачусетса требуется больше психиатрического наблюдения, "диагностирования" и "лечения", чем сейчас, когда в общественных школах США 20% детей получают таким образом диагнозы и одно или более психиатрических лекарств, и 50-75% всех детей системе сиротских учреждений получают таким образом диагнозы и "лечебные меры" - как если бы личное несчастье сиротства было заболеванием.

В ваше и мое время, губернатор патрик, не было ни таких детских смертей, ни «заболеваний», ни «лечебных мер» применяемых к детскому населению.

Где свидетельства тому, что еще больше психиатрического наблюдения, диагностирования и навязывания лечебных мер со стороны учителей улучшит что бы то ни было, не говоря уже о том, каков будет академический результат для детей в Массачусетсе и всех США?

Не имеется доказательств тому, что любой из психиатрических диагнозов Иоланды был действительным заболеванием, или что любой из диагнозом Ребекки Рили, (четырехлетней девочки, умершей от передозировки психиатрических лекарств- прим. пер.) из Халла, штат Массачусетс, были действительными заболеваниями. Нет доказательств тому, что у них были какие бы то ни было действительные заболевания, за исключением интоксикации букетом психиатрических препаратов, обеспеченной псевдонаучными диагнозами, каждый из которых представляет собой оправдание для навязывания одного или более психиатрических препаратов, котрые именуют «химическим улаживанием» для «химического дисбаланса» в мозге, и каждый из которых представляет собой ужасающую фикцию.

Дело обстоит так, что DSM ( руководство по диагностике и статистике) Американской психиатрической ассоциации – это чудовищная, абсолютно фиктивная деятельность, зловредный инструмент, чтобы оправдывать подсаживание на препараты миллионов абсолютно нормальных детей. Хотя доктор Джозеф Бидерман, находящийся на содержании слишком многих фармацевтических корпораций, чтобы упомнить каждую, не согласится со мной, дети не страдают и не умирают от неудовлетворенной потребности в большем количестве психиатрических диагнозов и и лечебных мер. Напротив, они умирают непосредственно вследствие этих диагнозов и "лечения". Трагично то, что даже сейчас мать Иоланды не понимает этого. Трагично то, что Вы и законодательное собрание Массачусетса также не понимаете этого. Иоланда, Ребекка Рили, и кто знает как много еще детей по всему штату и по стране умирают так, как никогда прежде, из за этого мошеннического, поддельного, вредного диагностирования и подсаживания на препараты там, где для начала нет фактического заболевания, а есть эмоциональные и поведенческие симптомы, которые не требуют ничего иного кроме терпеливого применения здравого смысла, любви, и человечности и полного отвержения упоминаний о психическом заболевании.

В первом издании руководства по диагностике и статистике (DSM-I) Американской психиатрической ассоциации (АПА) от 1952 года гомосексуальность рассматривалась как психическое расстройство. Однако согласно информации от таких исследователей как Эвелин Хукер и Кинси, АПА исключила гомосексуальность из числа психических расстройств в ходе голосования (как это проводится в психиатрии) 58-ю процентами голосов в пользу данного изменения. Нынешний DSM содержит диагноз "настойчивой и выраженной озабоченности по поводу собственной половой ориентации". Допустимо ли делать закон, который позволит судьям назначать в приказном порядке "химическое уравновешивание" для "химического дисбаланса" или по иному стигматизировать этих людей и попирать их гражданские права? То же самое относится и к заявлениям о психическом заболевании. Избежать вывода о том, что единственной ненормальностью/заболеванием/химическим дисбалансом, который присутствует у такого человека - это тот, который вызван введением в организм препарата или препаратов, неизбежно следующих за назначением мошеннического диагностического ярлыка - что составляет величайшее мошенничество во всей истории здравоохранения.
Не может быть каких бы то ни было сомнений в том, что Ребекка Рили из Халла, массачусетс, скончалась не от вымышленных "психических заболеваний/расстройств", но от многочисленных психиатрических препаратов, которыми ее отравили (как, для начала, называть выписывание препарата, если отсутствует болезнь?). Родители Ребекки по сей день сидят в тюрьме по обвинению в убийстве, в то время как действительными виновниками являются гарвардские психиатры, которые создали и укрепили весьма прибыльную фикцию того, что детское биполярное расстройство - подлинное заболевание, для которого требуется лечение психотропными препаратами.
Пока учителям самим запрещено делать диагнозы и предлагать препараты, они делают вот что: уговаривают, внушают, настаивают на том, чтобы родители учащихся, которых они "продиагностировали", обратились к врачу. Тем самым достигается тот же самый результат: ребенку ставится диагноз и назначается медицинское средство, как если бы учитель сам ставил диагноз и направлял ребенка и семью к психиатру, который, как он знает, назначит требуемое "химическое уравновешивание" - таблетку. При каждом из этих сценариев разрастается эпидемия психических расстройств и заболеваний, и вместе с ней - назначение психиатрических препаратов, по существу, отравляющих агентов, ядов, обнаруживаемых в крови, тканях и мозге - первая ненормальность/заболевание, которое действительно получает ученик, теперь уже пациент.
Только родители и семья должны принимать решение о том, следует ли и когда направлять ребенка к врачу или любому другому медицинскому специалисту, а работники образования могут лишь высказать свою точку зрения, и только.
Сегодня учительские массы, индоктринированные идеями "психического здравоохранения", требуют [от родителей] и оказывают на них давление, до тех пор пока их воля и коллективная воля психиатрической школы не будет исполнена. Данный законопроект - то, чего желают такая система образования и индустрия психиатрического здравоохранения. Он приведет к большему количеству диагнозов, большему числу детей, которых "лечат" и к большему числу смертей, таких как эта смерть и смерть Ребекки Рили.
Напишите или позвоните мне, если потребуются ответы на любые вопросы, которые могут у Вас возникнуть.
Искренне,
Фред А. Боман, врач

На рекомендацию статинов для детей в возрасте от восьми лет

2008-07-10T11:54:00.000-07:00

New York Times

Редактору:

Re: 8-Year-Olds on Statins? A New Plan Quickly Bites Back, by Tara Parker-Pope, July 8, 2008

Бесстыдное, мотивированное наживой продвижение статиновых препаратов в отношении детей предвещает нужду в создании абсолютно новой ассоциации педиатров, состоящую из этичных врачей, которые свободны отстаивать интересы своего пациента, чего Американская академия педиатров больше делать не может. Американская академия педиатров и ее журнал PEDIATRICS оказались в кармане у фармацевтической индустрии задолго до публикации ими в 2000 году указаний по "диагностике " и "лечению" СДВГ - которыми они дали понять, что готовы жертвовать своими пациентами, а не защищать, помогать, лечить и делать то, что требуется для их пациентов и что наилучшим образом служит интересам пациента. Глядя на данное откровенное хищничество, а также на СДВГ и другие психиатрические "заболевания" - из которых заболеванием не является ни одно - должно быть очевидно, почему мы больше не можем содержать медицинскую систему, стремящуюся только лишь увеличивать выгоду, извлекаемую из каждого пациента, а также каждого подвернувшегося индивида в норме. Семь тысяч долларов с человека в год в Великобритании, Канаде, от трех до трех с половиной тысяч долларов с одного человека в год в Западной Европе, и это, напомню, включая 48 миллионов человек в США, которые это же самое время не имеют страховок или доступа к медицинским услугам, лишены всех сбережений, охраны здоровья и достоинства.

Fred A. Baughman, Jr., MD,
Автор книги THE ADHD FRAUD--How Psychiatry Makes "Patients" of Normal Children.

о паркинсонизме вызванном препаратами

2008-07-03T02:53:00.000-07:00

Ann Wells
Agency for Health Care Administration
Bureau of Pharmacy

2727 Mahan Drive Mail Stop 38
Tallahassee, Fl 32308
wellsa@ahca.myflorida.com

Дорогая г-жа Уэллс,

В докладе в рамках Всемирного конгресса по болезни Паркинсона (18 апреля 2006, с. 36) врач Кэролайн М. Таннер сообщила о том, что риск проявления болезни Паркинсона/ синдрома Паркинсона в два раза выше среди людей, подвергавшихся воздействию пестицидов и гербицидов, таких как rotenone, paraquat и diquat, чем среди тех, кто не подвергся такому воздействию. Только в отношении одного токсина – МФТП (1-метил-4-фенил-1,2,3,6-тетрагидропиридин) – доказана способность вызывать болезнь Паркинсона.

Это не так! Доктор Таннер забыла упомянуть, что наиболее распространенная причина экстрапирамидальных синдромов, включая вызванные веществами болезнь Паркинсона/синдром Паркинсона, - это антипсихотические препараты, как типичные, так и атипические. Они как правило, вызывают разновидность болезни/синдрома Паркинсона, неотличимую от естественно возникающей болезни Паркинсона, наблюдаемой обычно у пожилых пациентов. Кроме того, эти препараты вызывают бесконечное разнообразие компульсивных движений, включая острые, подострые и перманентные дискинезии, дистонии, дисфагию, расстройства движения глаз, отклонения шеи в сторону и назад, а также акатизии и часто фатальный злокачественный нейролептический синдром.

Нас должно возмущать нарастающее употребление таких вредоносных, токсических препаратов как антипсихотики, подростками и детьми в США, для которого нет оправданий. Одно из исследований показало шестикратное увеличение количества рецептов, выписанных детям на антипсихотические препараты, между 1993 и 2002 годами (Arch Gen Psychiatry 2006:63:679-685). Восемнадцать процентов посещений психиатров детьми заканчивались назначением антипсихотических препаратов. Из них девяносто процентов составляли рецепты на один изх следующих антипсихотиков: клозапин, рисперидон, оланзапин, кветиапин. Ни один из этих препаратов не одобрен для применения у подростков и детей, и практически все они назначаются для поведенческих расстройств. Ни одно из этих не является расстройств не имеет определенного, диагностируемого, физического отклонения. В отсутствие физического отклонения, на которое можно направить лечение, остается симптоматическое лечение: давать препарат для того, чтобы увидеть, как он изменит субъективные эмоциональные чувства и поведение.

Психиатрическое подсаживание на препараты миллионов детей в этой стране из-за психиатрических «расстройств», ни одно из которых не является действительным заболеванием, - монументальное мошенничество и национальный позор. Просто представьте себе, если у Вас получается, абсолютно нормальных младенцев, школьников и подростков с такими психиатрическими «ярлыками» как «МДП» и «СДВГ» и со стигмой вызванного препаратами паркинсонизма или перманентными, пожизненными поздними дискинезиями. Это не «лечение», это преступление.

Ни один врач, находящийся на содержании у фармацевтических компаний, не свободен быть представителем интересов пациента, и врачи должны избегать такого положения. То же самое относится к психиатрам-ученым, которым могут дать задание обследовать пациента. Стало ясно, что фактически все академические отделы поддерживаются фармаиндустрией и контролируются индустрией.

Упомянутые здесь побочные неврологические эффекты типичных и атипических антипсихотиков составляют часть списка побочных эффектов этих препаратов, и это причина, достаточная для того, чтобы считать их неподходящими для употребления людьми, вне зависимости от возраста. У людей всех возрастных групп хэти препараты способны также вызывать диабет, метаболический синдром, высокий уровень холестерина, чрезмерное увеличение веса, гиперпролактинемию, опухоли гипофиза, гинекомастию, гипертонию, злокачественый нейролептический синдром, бульбарный паралич, аспирационную пневмонию и смерть. Доказано, что у пожилых людей морбидность и летальность весьма возрастают. В добавок к этому, сотни людей всех возрастов умирают в государственных психиатрических больницах по всей стране, и при этом большая часть этой морбидности и летальности – продукт продолжительного воздействия антипсихотиков. Словно этого было недостаточно, обнаружились свидетельства тому, что возвращающиеся из Ирака ветераны с диагнозом «посттравматическое стрессовое расстройство» умирают от коктейлей психиатрических препаратов, в котором всегда содержатся антипсихотики.
«Медикэйд» разграбляется платежами за эти ядовитые вещества, которые никакими научными мерками невозможно представить в качестве безопасных и действенных средств для любой группы пациентов в возрасте до 18 лет. Именно это соображение, а не стоимость препаратов, должно побудить Вас исключить как типичные, так и атипические антипсихотики из Вашего свода лекарственных средств для всех пациентов моложе 18-ти.

Если у Вас остаются сомнения в отношении того, что я утверждаю о психиатрических диагнозах, которые не являются действительными заболеваниями в физическом и медицинском смысле, я предлагаю Вам написать президенту Американской психиатрической ассоциации доктору Кэролайн Робиновитц (American Psychiatric Association, 1000 Wilson Boulevard, Suite 1825, Arlington, VA 22209)
а также директору Национального института психического здоровья доктору Томасу Инселу (National Institute of Mental Health (NIMH), 6001 Executive Boulevard,
Room 8184, MSC 9663, Bethesda, MD 20892-9663) и попросить у них доказательства тому, что СДВГ или любой из их психиатрических диагнозов или «расстройств» является действительным заболеванием, имеющим, как это требуется в медицине, ненормальность макроскопическую (доступную наблюдению невооруженным глазом), микроскопическую (как в случае взятия биопсии или мазка Папаниколау) или химическую (как при диабете, подагре или фенилкетонурии). Они должны быть способны процитировать хотя бы одну публикацию/статью, описывающую доказательство тому, что рассматриваемая диагностическая категория является заболеванием в научном смысле этого слова. Таковых нет. Если Вы получите утвердительный ответ, я хотел бы взглянуть на него.

Искренне,

Фред Боман, врач

автор книги THE ADHD FRAUD--How Psychiatry Makes "Patients" of Normal Children www.Trafford.com

Серия смертей ветеранов

2008-06-29T08:32:00.000-07:00

By Fred A. Baughman Jr., MD

Не так давно четверо американских ветеранов боевых действий – Дерек Джонсон, 22 года; Эндрю Уайт, 23 года; Эрик Лэйн, 29 лет; и Николас Эндикот, каждому из которых поставили диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство» и назначили в качестве лечения паксил, клопонин и сероквель – скончались во сне. Все четверо, как утверждается, в остальном были здоровы. (Julie Robinson, Charleston Gazette, May 24, 2008).

В условиях демократии у нас существует «право на информированное согласие». Закон наделяет врача обязанностью сообщать нам факты в отношении 1) диагноза 2) лечения. В отношении диагноза: имеется ли болезнь, или же ее нет? Если да, то какая болезнь? Если болезни нет, остается эмоциональное или психологическое состояние. В отношении лечения, врачи обязаны сообщать нам факты, касающиеся всех доступных лечебных мер, а не просто тех мер, которые они предпочитают. Выбор остается за нами. Это и есть информированное согласие.

Сообщили ли психиатры этим ветеранам и их семьям, что посттравматическое стрессовое расстройство, клиническая депрессия, и другие мифические психиатрические «диагнозы» - это «расстройства», «болезни» или «химические дисбалансы» головного мозга? Было ли это, согласно этим психиатрам, причиной, по которой им требовались психиатрические препараты? Если им говорили это для того, чтобы получить «информированное согласие» ветеранов на то, чтобы лечиться, то им лгали, и при этом им было отказано в праве на информированное согласие.

В действительности, в анналах медицины нет такой вещи как «психиатрическая болезнь». В 1948 году неврология и психиатрия стали двумя отдельными специальностями. Неврология занимается такими действительными заболеваниями как множественный склероз, опухоли мозга, эпилепсия, etc. Психиатрия занялась эмоциональными и поведенческими проблемами, которые не являются настоящими медицинскими заболеваниями. По определению, термины «расстройство» и «заболевание» означают, что имеется объективная физическая ненормальность. Чего никогда не бывает в психиатрии.

Однако в психиатрии сегодня стандартная практика заключается в том, чтобы говорить пациентам, что у них имеются «химические дисбалансы» головного мозга; «химические дисбалансы», для которых требуется химическое средство сбалансирования – пилюля. Во вступлении в DSM-IV, подготовленном Американской психиатрической ассоциацией (Introduction, page xxi, Definition of Mental Disorder), мы читаем: "Хотя это издание озаглавлено Руководство по диагностике и статистике психических расстройств, термин психическое расстройство, к сожалению, предполагает различие между "психическими" расстройствами и "телесными" расстройствами, что представляет собой редукционистский пережиток дуализма между телом и разумом. Неоспоримая научная литература доказывает, что имеется много "телесного" в "психических" расстройствах, и много "психического" в "телесных" расстройствах".

Здесь Американская психиатрическая ассоциация без страха и упрека заявляет, будто психиатрические диагнозы являются заболеваниями в той же самой степени, что и болезни, определяемые в других медицинских отраслях. Однако это делают только слова о «неоспоримой литературе», ни единой ссылки на доказательства в научных публикациях по медицине, показывающих, что хотя бы одна психиатрическая категория является действительным заболеванием, они не приводят.

Поскольку психиатрические диагнозы – это не настоящие заболевания, они должны быть психологическими или психиатрическими, а не медицинскими. Это означает, что они не могут повлечь за собой физические осложнения, включая смерть.

С другой стороны, все лекарства, включая даже пенициллин – это химические вещества внешнего происхождения, и это яды. Ключевой вопрос в медицине заключается в следующем: помогают ли они в большей степени, чем вредят? Среди тех препаратов, которые принимали четверо ветеранов, антипсихотик сероквель ядовит в наибольшей степени. Все антипсихотики имеют зловещее предупреждение в черной рамке: «пациенты пожилого возраста с психозом, обусловленным деменцией, в большей степени предрасположены к риску смерти» «Предупреждения/меры предосторожности включают: «злокачественный нейролептический синдром (обычно фатальный), «позднюю дискинезию» (постоянные эксцентричные движения лица, языка, головы, шеи, туловища) «церебрально-васкулярные проблемы», «проблемы сердечно-сосудистой системы», «диабет», «тучность», «гинекомастию» (образования на мужской груди, для которого требуется мастэктомия), «суицидальные наклонности», «ослабление восприятия температуры», «дисфагию» (трудности с глотанием), «аспирационную пневмонию» и «смерть».

Два других препарата – паксил и клопонин – это также вещества не без длинных списков собственных побочных эффектов. Чем больше препаратов назначается одновременно, тем меньше в этом науки и тем выше риск увечья и смерти. Только в психиатрии пациенты заканчивают многочисленными «диагнозами» (из которых ни один заболеванием не является) с многочисленным препаратами.

«Я хочу знать причины смерти», - заявил Рэй Джонсон, отец Дерека Джонсона. «Стэси сказала, что он был в порядке. Все было нормально. Он пожелал ей спокойной ночи и пошел в спальню». Определенно одно – это то, что он так и не проснулся.

Поскольку такой вещи как психиатрическое заболевание не существует, ни один из ветеранов, упомянутых в этой статье, не мог умереть от психического «заболевания». Методом исключения, можно прийти к выводу, что умереть они могли от препаратов - то есть, от назначенных им «лечебных мер» для несуществующих заболеваний.

Их близким следует начать свой скорбный поиск справедливости с писем президенту Американской психиатрической ассоциации, доктору Кэролайн Робиновитц (American Psychiatric Association, 1000 Wilson Boulevard, Suite 1825, Arlington, VA 22209), а также нынешнему директору Национального института психического здоровья доктору Томасу Инселу (National Institute of Mental Health (NIMH), 6001 Executive Boulevard, Room 8184, MSC 9663, Bethesda, MD 20892-9663), и попросить их представить доказательства тому, что посттравматическое стрессовое расстройство или любой другой из их психиатрических диагнозов или «расстройств» является действительным заболеванием, имеющим, как это должно быть в медицине, объективное физическое отклонение: макроскопическое (видное невооруженным глазом), микроскопическое (как в случае мазка Папаниколау или биопсии) или химическое, как в случае диабета, галактоземии или фенилкетонурии. Я предлагаю, чтобы они сделали это сейчас, направив копию своему сенатору Джею Рокфеллеру, а также сенатору Чарльзу Грассли.

Биполярное расстройство: эпидемия без заболевания

2008-06-19T08:31:00.000-07:00

На передовицу в журнале "Newsweek" от 26 мая 2008 года "Growing Up Bipolar".

В передовой статье в номере журнала «Ньюсуик» от 26 мая 2008 года «Подрастая биполярным», Мэри Кармайкл описывает очередную психиатрическую эпидемию. Любой отчет об эпидемии должен содержать описание заболевания, которое эту эпидемию составляет, а также анализа или теста, с помощью которого эта болезнь устанавливается. Однако нигде в статье не имеется упоминания о физическом отклонении – макроскопическом (доступном наблюдению невооруженным глазом), микроскопическом или химическом, которое сделало бы его заболеванием. Каковы доказательства того, что Макс Блэйк, которому теперь уже 10 лет, ненормален физически или с точки зрения медицины?

Изобилуют симптомы. Макс не спит. Макс грустит. Макс хочет себя убить. Безусловно, все это серьезные наблюдения, однако, абсолютно субъективные – это не объективные признаки, отклонения или заболевания. Бесстрашная Кармайкл называет «биполярное расстройство» «неуловимой болезнью» с угрожающим прогнозом: «историей страха», в которой «происходят ужасные вещи». Но это все еще не болезнь.

Далее нам сообщают: «Некоторые врачи не верят в то, что биполярное расстройство встречается у детей». Однако диагноз – это не вопрос веры. Если ненормальность не обнаружена, диагнозом будет или «нет свидетельств заболевания» (NED) или «органического заболевания не найдено» (NOD).

В отсутствие медицинских отклонений от нормы, Кармайкл вводит в бой новые симптомы: «Эти дети появляются на свет с криком».

Затем, стремясь ошеломить нас эпидемиологией, Кармайкл пишет: «В США диагноз был поставлен 800 тысячам детей». «Это заболевание крайне трудно отследить». Что ж, повторение слова «заболевание» не делает его таковым.

Родителям предлагается делать выбор из «множества доступных лекарств», невзирая на то, что «до конца не ясно, как они работают». Могло ли быть иначе в отсутствие заболевания, которое требует лечения? Ни инфекции, ни опухоли, ни диабета – каждый из которых диагностируется и поддается лечению. В психиатрии, препараты меняют эмоции и поведение, повреждая нормальный мозг, вызывая его отравление, интоксикацию, отклонение от нормы – то есть, действительно болезненное состояние.

«Заболевание трудно отследить». «Неясно, как препараты работают». Все это – не медицинская наука, а «медицинский жаргон» «биологической» психиатрии, которая построена на обмане и мошенничестве и нацелена на навязывание препаратов. Если известно, что тело пациента в норме, однако его объявляют больным и "лечат", что это как не отравление? Разве это не оскорбление действием? Если пациент при этом умирает, как это называется?

Хотя ложные диагностические ярлыки сами по себе не обязательно превращают людей в пожизненных пациентов, препараты, которые вызывают химическую зависимость и заметные повреждения, такие как синдром Паркинсона и поздняя дискинезия у семилетнего ребенка, безусловно, делают именно это.

Родителям Макса сказали: (1) лечите вашего ребенка и рискните плохим исходом или (2) не лечите его и рискните еще худшим.

В любом случае это сообщение служит интересам фармацевтической индустрии, которая спонсирует все это.

Макс и его родители пришли к верованию в фикцию "биполярного расстройства" и начали играть в ней свои роли. Главные авторы-злоумышленники этой и каждой другой фиктивной болезни в психиатрии - комитет по разработке DSM Американской психиатрической ассоциации, а также "исследователи" из Национального института психического здоровья (NIMH).

Для матери Макса:

"В этом странном диагнозе, думала она, имеется одно утешение: по крайней мере, он означает, что она не была плохой матерью".

И Максу, и его родителям уготованы каждому своя роль. Роль Макса - быть "биполярным", вечным психиатрическим пациентом. Остальное устроится само собой, а психиатрия и большая фармацевтика получат свои ежегодные миллиарды. И кто знает, может быть, наши 800 тысяч "биполярных" Максов, о наличии которых заявляет Кармайкл, превратится в будущем году в полтора-два миллиона - что, как многие полагают, уже имеет место.

Психиатры из Гарварда Джозеф Бидерман и Джэнет Возниак, как утверждается, "описали" детское биполярное расстройство в 1995 году. У меня нет сомнений в том, что они "описали" его. Но, как и в случае со всеми "химическими дисбалансами" психиатрии, они не доказали, что хотя бы один из описанных случаев был действительным заболеванием, как это имеет место в остальной медицине.

В возрасте двух с половиной лет Ребекка Рили из Халла, штат Массачусетс, получила диагнозы СДВГ и "биполярное расстройство" от детского психиатра Кайоко Кифудзи, который назначил ей клонидин, депакот и сероквель - представляющий собой мощный, сильнодействующий антипсихотик. Ни одно из этих веществ не было одобрено для применения к таким маленьким детям. Ребенок превратился в "безвольную куклу". 13 декабря 2006 года она скончалась не от "психического заболевания" поскольку такого явления не существует, а вследствие реальных, сильнодействующих ядовитых препаратов, прописанных ей.

Невероятно, но ее родители сидят в тюрьме по обвинению в убийстве дочери. Однако кто создал видимость того, что Ребекка имеет два "заболевания"? Кто убедил родителей в том, что эти заболевания имеются, и что назначенные препараты - это "лечение" от них? Многие сотни, если не тысячи детей, именно так получившие диагноз и препараты, умирают не от психических заболеваний, а от одного или нескольких препаратов, назначенных им в качестве "лечения". Между 1990 и 2000-м годами программа добровольного сбора сведений "Медуотч" при Администрации по пищевым продуктам и лекарствам (FDA) получила сообщения о 186 случаях смерти от метилфенидата (риталина) - программа, которая, по собственым заявлениям FDA, фиксирует лишь от одного до десяти процентов действительных событий. Кто в отвечает за убийство Ребекки Рили? Кто отвечает за тысячи, если не десятки тысяч смертей вследствие назначенных психиатрических "лекарств" от психиатрических "заболеваний", которые не существуют?

О конфликте интересов у ведущих специалистов по диагностике маниакально-депрессивного психоза у детей

2008-06-11T09:48:00.000-07:00

На публикации в "Нью-Йорк Таймс" и "Индепендент" о конфликте интересов у ведущих специалистов по диагностике у детей маниакально-депрессивного психоза

Редактору:

Психиатр из Гарварда Джозеф Бидерман описал "детское биполярное расстройство". Он не открывал его. Это не расстройство/заболевание вовсе. Если не имеется макроскопического, микроскопического или химического отклонения от нормы, то болезни/расстройства не имеется. Скорее, дети, о которых заявляется, что у них имеются психиатрические расстройства, физически/с точки зрения медицины нормальны - нормальны до того момента, когда впервые в их организм попадает психиатрический препарат. Заявление о том, что психиатрия суть медицина, а психиатрические расстройства суть заболевания - краеугольный камень назначения диагнозов и раздачи препаратов в психиатрии. Американская психиатрическая ассоциация заявляет следующее (введение, с. xxi, DSM-IV, 1994): “Хотя эта работа озаглавлена "Руководство по диагностике и статистике психических расстройств", термин "психическое расстройство", к сожалению, предполагает различие между "психическими" расстройствами и "телесными" расстройствами, что представляет собой редукционистский пережиток дуализма между телом и разумом. Неоспоримая научная литература доказывает, что имеется много "телесного" в "психических" расстройствах и много "психического" в "телесных" расстройствах". До сих пор, однако, они нигде не предоставили ни единой ссылки, показывающей, что хотя бы одна психиатрическая категория была определена в качестве заболевания в результате обнаруженного "телесного" отклонения.

Fred A. Baughman, Jr., MD

ВЫЗВАННЫЕ РИТАЛИНОМ ПРОЯВЛЕНИЯ НАСИЛИЯ И БЕССОННИЦА У ПЯТИЛЕТНЕГО ПАЦИЕНТА : РИТАЛИНОВАЯ ЭНЦЕФАЛОПАТИЯ, НО НЕ СДВГ

2008-05-16T11:30:00.000-07:00

Фред Боман, врач-невролог. © 6/22/98

“Энцефало” - относится к мозгу, “патия” - заболевание или ненормальность.

Мать из Колумбии, штат Миссури, оказалась в кабинете врача и получила очередное предупреждение о необходимости вновь посадить своего пятилетнего сына–дошкольника на риталин. Снова на риталин, невзирая на то, что во время приема этого лекарства он спал по четыре часа, потерял вес от 36 до 29 фунтов, угрожал совершить самоубийство, ударил отца по затылку и сказал родителям, что будь у него ружье, он убил бы их (родителей).

Одновременно со всем этим, учитель, который сперва диагностировал СДВГ, начиная с того дня, как ребенок начал принимать риталин, посылал этой семье записки со смайликами, и записки с скорбными рожицами, начиная с того дня, как он перестал принимать его. Растроенная отказом от предложенного ею диагноза и лечения, школа теперь угрожает направить малыша – у которого еще не исчезли проявления приема риталина – в “спецкласс”. Или, а также на тот случай, если поведение малыша не изменится, они предложили, чтобы семья оформила опекунство и поместила малыша в психиатрическую больницу.

Одновременно, в Сан-Франциско меня попросил о помощи адвокат разведенной матери двоих детей, мальчиков шести и 12 лет, в том чтобы оградить их от назначения риталина, на чем настаивает отец детей, врач по образованию. Что ж, чей это недостаток внимания? Отца – который развелся с ними и сейчас женат на 29-летней женщине с четырехмесячным младенцем.
12-летний Дэвид, принимавший риталин с 92 по 97 годы, во время приема препарата становился крайне слезливым при малейшем расстройстве, был подавлен и испытывал мысли о самоубийстве. Шестилетний Дамон был на препарате нервозным и крайне порывистым. Прекратив прием препарата, и проводя большую часть времени с матерью, мальчики снова “были собой”, счастливыми и активными, исключая склонность Дэвида плакать без причин. Мать детей Мэри сообщила о том, что каждый из них не мог набрать вес, исключая летние каникулы, свободные от приема риталина, - и такое изумительное наблюдение, что каждый был неестественно тощим, с очень мягкими мускулами, - а теперь , когда прием риталина прекратили, оба мальчика стали “крепышами”. Такое наблюдение указывает на возможность того, что препарат оказывает специфическое воздействие на скелетную мускулатуру – подобное известному воздействию препарата на сердечную мышцу, миокард.
Однако теперь мать и два ее сына снова оказались в суде, и это не был сочувствующий, внимательный судья прежних времен. Это был более молодой судья, вдумчиво ориентированный на биологическую психиатрию, не желающий ставить под сомнение точку зрения детского психиатра, который готов посадить на препараты кого угодно. И судья этого не сделал. Если не риталин, тогда декседрин – чистый, неразбавленный амфетамин, постановил судья, тем самым исполняя без лицензии медицинское действие, - подобно тому, как это делают учителя и судьи по всей стране.
Чего они не знают – так это того, что СДВГ – иллюзия заболевания, сфабрикованная ради извлечения прибыли, мошенничество. Единственное заболевание, которое здесь присутствует – которую отражает поддающаяся обнаружению врачебными средствами физико-химическая ненормальность – это риталиновая энцефалопатия. Именно она, а не СДВГ – с ежегодным назначением риталина в 11,4 миллионах рецептов – самое распространенное заболевание детства в США. Риталин может быть обнаружен с помощью анализов в каждой ткани тела и в каждом уголке мозга, превращая риталиновую энцефалопатию в настоящее заболевание. СДВГ, для которого таких анализов или химических отклонений не существует, заболеванием не является.
Каждый психиатрический препарат вызывает мозговую дисфункцию, изменение в нормальной работе головного мозга – то есть, энцефалопатию. Мы можем точно и корректно говорить о риталиновой энцефалопатии, золофтной энцефалопатии или галоперидоловой энцефалопатии, не опасаясь вызвать научные разногласия.

На статью в "Нью-Йорк Таймс" от 19 февраля 2008 года

2008-02-24T07:48:00.000-08:00

Re: "Reports of Gunman’s Use of Antidepressant Renew Debate Over Side Effects" (Сообщения об использовании убийцей антидепрессантов возобновили дискуссию о побочных эффектах)

Benedict Carey, New York Times, 19/02/08

Автор – Фред. А. Боман-младший,

детский невролог

В статье о Стивене Казмерчаке, открывшем огонь в Университете Северного Иллинойса, опубликованной в New York Times 2/19/08, Бенедикт Кэри замечает: «…Врачи говорят, что практически невозможно определить, что служит причиной вспышек ярости: реакция на препараты, или болезнь, от которой эти препараты лечат». Девушка Казмерчака утверждает, что он принимал «Прозак», чтобы бороться с беспокойством и компульсивным поведением. Психиатрия (а также психология) и фармацевтическая промышленность хотят, чтобы беспокойство, депрессия, эйфорическая импульсивность, плохое поведение, проблемы с математикой, чтением, письмом и т.д. были представлены в качестве отклонений, заболеваний, расстройств и синдромов мозга, чтобы можно было предоставить препараты в качестве «лекарств» и «способов лечения». Но при всём этом, во всей психиатрии нет такого явления, как видимое физическое отклонение или болезнь.

Заболевания мозга, такие как рассеянный склероз, БАС [боковой амиотрофический склероз] – болезнь Лу Герига, – инсульты, менингиты и им подобные находятся в сфере действия моей специальности – неврологии. Это было недвусмысленно определено в 1948 году, когда нейропсихиатрия распалась на две новые самостоятельные специальности: психиатрию и неврологию. Это означает, что препараты – экзогенные химикаты, которые неизменно прописывают психиатры (и вообще все врачи, работающие в сфере психического здоровья), – являются ядами и токсинами, и это первое и единственное поддающееся исследованию отклонение (болезнь) у пациентов. Но в наше время пациентам неизменно лгут (говорят с целью получения информированного согласия) что у них есть болезнь/расстройство/химический дисбаланс. Это позволяет добиваться согласия. Психиатрическо-фармацевтический картель не озабочен тем, является ли это согласие настоящим, информированным, действительным или нет. Можно не сомневаться, что если бы не было лжи о «химическом дисбалансе», то отравление психиатрическими препаратами, принявшее размах эпидемии, составляло бы лишь малую часть от того, что мы имеем сейчас.

В 1970 году на слушаниях в Конгрессе о лечении школьников препаратами – том самом, на котором гиперактивность была впервые названа болезнью мозга, – доктор Джон Гриффис, доцент психиатрии медицинского факультета Университета Вандербильта, сказал: «Я хотел бы отметить, что любое лекарство, каким бы безвредным оно ни было, является в некоторой степени токсичным. Следовательно, лекарство – это разновидность яда, и его ядовитые качества и терапевтическая ценность должны быть тщательно взвешены». Но фактически, риски и польза от психиатрических препаратов никогда не были честно, по-научному взвешены, так как психиатрический диагноз (при полном отсутствии «химического дисбаланса» или заболевания) всегда выставляется как нечто, где всегда желательно, даже требуется «лечение» «химическими стабилизаторами» – таблетками. Задумайтесь на минуту о десятках тысяч детей, которые по решению суда принимают психиатрические препараты вследствие таких диагнозов, как СДВГ, расстройство поведения и вызывающее оппозиционное расстройство. Если же они не будут принимать эти лекарства, то их родителей безо всякого суда объявят «пренебрегающими здоровьем детей» и будут угрожать им лишением опеки над детьми – их детьми. Их детьми, чьей эмоциональной жизнью им больше не позволено направлять. Вот к чему мы пришли в США!

Так же, как и в случае в Университете Северного Иллинойса, практически все, устроившие стрельбу в колледжах, начальных и высших школах, были пациентами психиатров, страдающими психиатрическими «болезнями» (психиатрическими, а не реальными), и принимали психиатрические препараты (самые настоящие экзогенные химические соединения, настоящие яды, изменяющие мозг и тело, вызывающие настоящие болезни). И не слишком важно, присутствуют ли эти яды в их организмах до сих пор. Все психиатрические препараты повреждают прежде нормальные мозг и тело. Вот как они изменяют субъективные симптомы, от которых они «лечат». Даже если прекратить их принимать, эти препараты уже повредили и тем самым изменили прежде нормального человека.

Эрик Харрис, один из двух «стрелков в Колумбайн», принимал «Золофт» – препарат, подобный «Прозаку». Не существует такого явления, как «химический дисбаланс», о котором говорится в рекламе «Золофта». Не существует и балансировки «химического дисбаланса», о которой также говорится в рекламе «Золофта». И, тем не менее, АППЛ (FDA), являющаяся такой же частью фармацевтической промышленности, как и психиатрия, позволяет им лгать и далее. Харриса отказались принять в вооружённые силы. Они знали что-то, чего не узнала общественность.

Те, кто занимается здравоохранением в Швеции, теперь обязаны сообщать обо всех самоубийствах, совершённых на протяжении четырёх недель после последнего визита к врачу. В 2006 году сообщалось о 367 таких самоубийствах. Более 80 процентов человек, покончивших с собой, «лечились» психиатрическими препаратами. Более половины из них принимали антидепрессанты, в основном подобные «Прозаку», селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС). Более шестидесяти человек принимали нейролептики. Эта информация была скрыта чиновниками от психиатрии в Шведской Национальной комиссии по здоровью и соцобеспечению. Разве это не разбивает вдребезги миф о том, что антидепрессанты и нейролептики предотвращают самоубийства? Более того, эти препараты (СИОЗС и нейролептики) дают в США детям, в том числе и тем, кто едва начинает ходить, и психиатрическо-фармацевтические монополии упорно продвигают их во всём мире. Подумайте об этом: более 80 процентов людей, совершивших самоубийства, принимали психиатрические препараты.

Возможно, определённое количество людей, покончивших с собой, страдали от вызванной препаратами акатизии – синдрома, характеризующегося крайним внутренним беспокойством, желанием "выпрыгнуть из кожи", совершенно невыносимого состояния. К нему приводят психиатрические препараты, а не «болезнь, от которой человек лечится» – в психиатрии не существует реальных болезней, по крайней мере до того, как человек начинает «лечиться» ядами – и это его единственная болезнь.

В декабре 1994 года профессор Дэвид Хили взял интервью у Джонатана Коула, директора центра психофармакологических исследований Национального института психиатрии.

Хили спросил: «Что вы можете сказать о группе пациентов, которым может стать хуже от «Прозака»?»

Коул ответил: «Да. Я один из авторов документа, касающегося самоубийств. Да, я видел небольшое количество людей, которые явно стали более беспокойными и у которых появились странные мысли и склонность к самоубийству. Тони Ротшильд… обнаружил трёх людей, принимающих флюоксетин, которые спрыгнули откуда-то, но не разбились, и после этого согласились принимать его снова. Он воссоздал с флюоксетином («Прозаком») проявление того же самого чувства безнадёжности.

Коул продолжал: «Одна пациентка… ужасно страдала от постоянных мыслей о самоубийстве… Я сказал ей принять «Ативан» и пойти спать, что она и сделала, и за 36 часов это состояние ушло. В итоге она сказала: «Боже мой, я находилась в депрессии 21 год и долго думала о самоубийстве, но это просто нелепо. Лилли (производитель «Прозака») не верит в это… Кроме того, позвонили 1-2 процента людей, принимающих флюоксетин… и сказали, что у них появились мысли о самоубийстве, которых раньше не было, и ещё 1-2 процента позвонили и сказали, что у них появились сумасшедшие идеи, которых раньше не было».

Сейчас в США мы настолько верим лжи психофармацевцических монополий о «химическом дисбалансе» и «химических стабилизаторах», что 20 процентов школьников принимают один психиатрический препарат или более; то же самое происходит с 60-70 процентами приютских детей (т.е. тех, которые не могут себя защитить) и примерно с тем же количеством людей, находящихся в тюрьмах для несовершеннолетних или для взрослых. И в то же самое время организованная психиатрия просит нас поверить, будто половина жителей США когда-нибудь будет страдать от «серьёзного психического расстройства»/«химического дисбаланса» (см. «Are we all going mad, or are experts going crazy?» Stuart A. Kirk, Los Angeles Times, August 14, 2005) и что, конечно, нам будет нужен один «химический стабилизатор» или даже большее количество препаратов.

На статью в "Нью-Йорк Таймс" 13 ноября 2007 года

2007-11-15T09:02:00.001-08:00

На статью в "Нью-Йорк таймс" о последних исследованиях мозга детей, которым диагностировали СДВГ

Re: Studies on Pupils Say Bad Behavior is Not Dooming 11/13/07

By Benedict Carey, New York Times, 11/13/07, A-1

Доктор Фред БОМАН:

Новое исследование показало, что дошкольники, которых признали «проблемными» (вследствие наличия СДВГ), академически успевают в школе так же хорошо, как их сверстники. Во втором исследовании, «около 80 процентов имеющих СДВГ принимали во время исследования, или в прошлом, психостимулирующие препараты».

В рамках Консенсусной конференции по СДВГ в 1998 году были рассмотрены 14 исследований методом магнитно-резонансного отображения головного мозга, обнаруживших «в среднем, 10%-ную атрофию головного мозга». Все эти исследования имели дело с пациентами, которых лечили от СДВГ. Это заставляет предположить, что именно лекарства от СДВГ, а не СДВГ - «заболевание», подтверждения которому так и не найдено – были наиболее вероятной причиной атрофии мозга. Экспертный совет конференции пришел к заключению: «Не имеется данных, указывающих на то, что СДВГ вызван дисфункцией головного мозга».

Поскольку в данном последнем исследовании «около 80 процентов» обследуемых детей принимали психостимуляторы, вероятно, что именно лекарственное лечение, а не неподтвержденное заболевание «СДВГ» является причиной трехлетней задержки процесса развития их мозга. Доказательств тому, что СДВГ – это заболевание, то есть объективное физическое отклонение, по-прежнему не имеется.

отрывок из готовящейся к изданию книги "Мошенничество СДВГ"

2007-11-12T11:53:00.000-08:00

Fred A. Baughman Jr., MD with Craig Hovey 
«The ADHD Fraud—How Psychiatry Makes “Patients” of Normal
Children»

«Мошенничество СДВГ: как психиатрия создает пациентов из нормальных детей»

Глава вторая

ОХОТА НА ОБЕЗЬЯН

Мы идем по пути великого прогресса, но не в том направлении. – Огден Нэш

Весной 2001 года миллионы жителей индийского города Нью-Дели и близлежащих районов были охвачены паникой. Чего они боялись? Причиной их страха было хищное чудовище, получеловек-полуобезьяна, которого так и прозвали - «Человек-обезьяна». Это было нечто столь ужасное, что полицию просто завалили жалобами. Жители сообщали, что это существо терроризирует их по ночам, и нападает на них, пуская в ход свои железные когти. В газетах печатали фотографии людей, демонстрирующих раны, полученные якобы от этого чудовища. Ходило мнение, что человек-обезьяна обладает невероятной силой; некоторые люди даже полагали, что это очень мощный робот, управляемый с помощью дистанционного пульта, или, возможно, даже космический пришелец, посланный сюда, чтобы разнести в пух и прах любого, что по несчастью окажется на его пути.

Двое мужчин, пытаясь скрыться от человека-обезьяны, вскарабкались на крыши зданий и прыгнули вниз, разбившись насмерть. Однажды ночью беременная женщина, которая спала на балконе своей квартиры, проснулась от криков соседа «Обезьяна здесь!». В попытке укрыться от него, она побежала по лестнице, упала, скатившись вниз на целый пролет, и умерла. Но не у всех получалось спастись бегством; одна женщина просто упала в обморок при виде, как ей показалось, человека-обезьяны на своем балконе. К счастью, когда она очнулась, его уже не было, а она никак не пострадала. Многие родители отправляли своих детей пожить у родственников или друзей в безопасном месте, пока это наводящее дикий ужас существо не будет поймано. Некоторые отказывались выходить на работу и сидели дома. Какой должна быть работа, чтобы ради нее стоило рисковать жизнью?

В самый разгар паники 3000 офицеров полиции были задействованы, чтобы найти и схватить чудовище. К тому времени в полицию поступили уже сотни жалоб от людей, видевших чудовище или заявлявших, что оно ударило или расцарапало их своими когтями. Группы добровольцев патрулировали улицы по ночам, стреляя из ружей в воздух и тем самым нагнетая еще больший страх. И хотя никто их них не нашел человека-обезьяну, они напали на нескольких человек, которых ошибочно приняли за чудовище, в том числе на индусского мистика, человека ростом в 4 фута (120 см), который исполнял свои ритуалы в лесу.

Газеты и телевидение следили за ситуацией и постоянно передавали сообщения о нападениях человека-обезьяны, усиливая тем самым панику и без того напуганных людей; они продолжали освещать эту тему, показывая тех, кто якобы стал жертвой насилия со стороны человека-обезьяны. Несмотря на то, что в дополнение ко всему прочему за поимку этого чудовища была назначена награда в 50 тыс. рупий ($1067), его так и не поймали, ни отряды добровольцев, ни официальные органы правопорядка. Спустя пару месяцев после первых сообщений о появлении этого чудовища полиция Индии пришла к выводу, что никакого человека-обезьяны не существует и что распространившаяся паника была вызвана массовой истерией.

ОХОТА НА ОБЕЗЬЯН

Это легко - рассматривать случай с паникой, посеянной вокруг человека-обезьяны, как просто пример того, как страх парализует умы невежественных людей, и близко не обладающих той мудростью и ясностью суждения, свойственных нам, жителям Соединенных Штатов. Легко при этом тупо подхватывать чужие нерациональные взгляды и распространять их среди остального населения, подливая масло в огонь. Но это также и совершенно неправильно. Ведь мы попались на свою собственную удочку, мы клюнули на преподнесенную нам ложь, которая живет с нами уже много лет, и с каждым днем она крепнет, поскольку ее поддерживают специалисты по здравоохранению и образованию, СМИ, фармацевтические и страховые компании, а также запуганные родители. По сравнению с таким положением дел паника, вызванная человеком-обезьяной, – это лишь быстро заглушенный разумом отголосок настоящего страха. Если бы только мы действительно были так разумны.

Представьте себе страну, где шесть миллионов детей кормят сильнодействующими препаратами, чтобы сдерживать нежелательное поведение, такое так, ерзание, мечтательность, дурачество в классе, недостаточную сосредоточенность внимания, неспособность быстро завершить выполняемую работу, недостаточно хороший контроль своих порывов или недостаточно хорошая способность к самоограничению. Представьте себе страну, где обучающие детей учителя составляют передовой отряд, задача которого – выявлять «обезьян», нуждающихся в химической коррекции, а школьные работники, психологи, консультанты и администрация выступают в роли силы поддержки, которая помогает расширить захваченную территорию. Представьте себе такое место, где врачи становятся функционерами и послушно подвергают «обезьян» шоку с помощью препаратов, чтобы утихомирить их.

КРУПНОЕ НАДУВАТЕЛЬСТВО

Ну, а как насчет родителей? Почему они позволяют, чтобы их детей подвергали такой массированной атаке? Для некоторых родителей препараты – это хорошая альтернатива, которая освобождает их от необходимости прилагать усилия стать компетентными родителями и обеспечить ребенка всем необходимым. Тем не менее, в большинстве своем родители желают своим детям всего самого лучшего, они просто не осознают, насколько им заморочили голову.

Родителям говорят, что их ребенок стал жертвой невидимой силы, которая заставляет его вести себя неадекватно. И с этим нужно срочно что-то сделать, иначе его ждет жизнь, полная неудач, разочарований, нереализованных возможностей, а то и того хуже. Затем, как следует напугав родителей, им сообщают «хорошую новость»: что существуют безопасные, оказывающие мягкое воздействие вещества, которые могут укротить зверя, пожирающего мозг их ребенка. Родителям очень ясно дают понять, что не посадить их ребенка в этот спасательный плот – это все равно, что пустить его по течению в опасных водах. Ну какая мать или отец смогут после этого беззаботно отнестись к жизни своего ребенка?

Если родители сопротивляются, то их всеми силами уговаривают попытаться спасти своего ребенка; неужели они не дадут ему хотя бы один шанс? Если волшебный эликсир сработает, значит у нас есть доказательство того, что ребенок действительно был болен. Если он не сработает, ну и ладно, ведь что плохого в том, чтобы попытаться спасти чью-то жизнь? Конечно, когда ребенку для пробы дают волшебный эликсир, от тех, кто его продает и распространяет, поступают восторженные отзывы; они говорят, что эта сыворотка сделала ребенка намного более счастливым, и благодаря ей он не превратится в никчемную обезьяну. Теперь он вписывается в социальные рамки, и его будущее выглядит гораздо более перспективным. Слава богу, охотники на обезьян вмешались вовремя.

О чем родителям не говорят, так это о том, что запустив процесс превращения ребенка в обезьяну, его будет трудно остановить, поскольку это будет воспринято с большим неодобрением. И если пряник больше не действует, в ход будет пущен кнут. Майкл и Джил Кэрроллы усвоили этот урок на горьком опыте, когда им стали угрожать лишением родительских прав. Когда их пятилетний сын Кайл пошел в садик, он был энергичным, любознательным, жизнерадостным ребенком, который иногда вел себя глупо. Его воспитательница, беспокоясь о том, что он не сможет сидеть спокойно за партой в первом классе, порекомендовала проверить его на СДВГ. Родители Кайла последовали этой рекомендации, и вскоре Кайлу начали давать Риталин. Первые несколько месяцев обучения в первом классе прошли нормально, но весной ситуация стала ухудшаться.

Кайла стала мучить бессонница. Возвращаясь домой из школы, он чувствовал себя совершенно измотанным. У него пропал аппетит, он начал жаловаться на боли в ногах. В интервью журналу «Redbook» в октябре 2001 года отец Кайла сказал: «Самое ужасное во всем этом было наблюдать, как меняется его личность. Это было видно по его глазам. Они стали совершенно пустыми». В конце года он получил плохие оценки. Это была последняя капля, после чего родители решили больше не давать ему Риталин. Летом он ходил на дополнительные занятия для отстающих детей, и в дальнейшем у него не было никаких трудностей. «Он снова стал нормальным, он делал то, что делают обычные дети, и больше не выглядел таким вялым» – вспоминает его отец.

Когда Кайл пошел во второй класс, Майкл и Джил решили попробовать не давать ему Риталин. На следующий день им позвонила школьная медсестра и поинтересовалась, почему они не дают ему препарат. Майкл подробно рассказал ей о проблемах, возникших у сына в результате приема Риталина, и объяснил, почему они перестали его давать. Вскоре после этого разговора школьные работники обратились в окружной департамент социального обеспечения г. Олбани и заявили, что решение родителей прекратить давать мальчику Риталин ставит под угрозу его способность нормально заниматься в школе. Социальный работник школы пришла домой к Кэрроллам и сообщила, что если они не будут давать Кайлу Риталин, их обвинят в пренебрежении здоровьем ребенка. В той же статье, опубликованной в журнале «Redbook», Майкл Кэрролл говорит: «Я боялся, что буду лишен родительских прав на моего сына и, возможно, на других детей тоже».

В октябре школьный консультант и школьный психолог заявили Кэрроллам, что не давать мальчику Риталин – это все равно, что не давать инсулин больному диабетом. На каждой странице его индивидуальной программы обучения стояла фраза «Медикаментозное лечение важно для успешного обучения». В конце концов родители не выдержали возрастающего давления и возобновили лечение. Оно продолжалось вплоть до следующего года, когда их педиатр согласился прекратить лечение, поскольку от родителей постоянно поступали тревожные сообщения о том, что Риталин пагубно влияет на состояние их ребенка.

Правы ли школы, утверждая, что такие препараты как Риталин необходимы для успешного обучения? Нет. В 1993 году профессор педиатрии Джеймс Свенсон в обзоре результатов проведенных исследований заявил, что Риталин не приводит к улучшению способности обучаться на сколько-нибудь продолжительный срок. Но это не все. Вот что сказал тот же доктор Свенсон 7 марта 1998 года на встрече Американского общества подростковой психиатрии, когда ему задали вопрос о правомерности диагноза СДВГ: «Я бы предпочел иметь объективные причины постановки данного диагноза (СДВГ). На данный момент психиатрический диагноз имеет исключительно субъективный характер… Нам хотелось бы видеть биологические анализы, давняя мечта психиатрии».

Что касается таких детей как Кайл, которые стали объектом нападок со стороны школ и которых заклеймили как обезьян в припадке одержимой страсти к диагнозам и химическим средствам контроля, то мы видим, что их интересами и здоровьем жертвуют исключительно ради того, чтобы сделать их более управляемыми в школе. Как сказала Джил Кэрролл в статье, опубликованной февральским изданием журнала «Reason» в 2001 году: «Риталин решил проблему для школы, но побочные эффекты были слишком явными».

В поведении детей нет ничего столь чудовищного, что оправдывало бы необходимость отдавать миллионы приказов «Найти и обезвредить», как это делалось в последнее время с использованием СДВГ в качестве законного прикрытия. Школы всегда смотрят на ситуацию с точки зрения того, в какой степени плохое поведение нескольких учеников в классе нарушает работу класса, при каком соотношении между учащимися и учителями возникает необходимость успокаивать непослушное меньшинство. Тем не менее, хвататься за медицинские препараты только потому, что они, как считается, облегчают контроль над классом, – это не выход.

Но что действительно шокирует, так это тот факт, что взрослые готовы предпринять такую массированную атаку на самих детей. Диана МакГиннесс, психолог и автор книги «Когда дети не учатся», которая сделала собственные выводы, изучив соответствующие исследовательские материалы, сказала: «Тщательное исследование этого вопроса показывает, что с методологической точки зрения синдрома дефицита внимания и гиперактивности просто не существует. Мы придумали заболевание, нашли для него медицинское решение, и теперь должны отказаться от него. Вопрос в том, как мы собираемся уничтожить монстра, которого сами породили».

В Индии паника вокруг человека-обезьяны прекратилась, когда людям показали, что это выдумка. Здесь в Соединенных Штатах отсутствие каких-либо доказательств существования СДВГ – нашего человека-обезьяны – только добавляет решимости тем, кто верует в его существование, в их попытках найти «доказательства» или хотя бы то, что можно приукрасить и представить в качестве доказательств.

Когда в Индии появился этот наводящий страх человек-обезьяна, люди не считали его «одним их своих». Это была некая потусторонняя сила, с которой нужно было сражаться, чтобы защитить детей, – побуждение, достойное восхищения, пусть даже самого фантома и не существовало в действительности. Здесь в Соединенных Штатах нас обманом заставили поверить, будто в наших детях живет некая злая сила, «человек-обезьяна», которая проявляется в виде синдрома дефицита внимания и гиперактивности, и мы должны охотиться на детей, зараженных этим чудовищем. Но если мы посмотрим на тот трюк с человеком-обезьяной в Индии и на этот трюк с СДВГ в Америке, то мы увидим, что в них имеется нечто общее. Ни того, ни другого никто и никогда не видел.

В Индии были совершены нападения на нескольких человек, которых ошибочно приняли за человека-обезьяну. Но после того, как вся паника закончилась, мы можем совершенно разумно предположить, что нападения на людей тоже прекратились. Здесь же, в Америке, на детей навешивают ярлыки, которые могут заклеймить их позором и искалечить на всю жизнь. Им говорят, что любые конфликты, которые возникают у них с авторитетными взрослыми, свидетельствуют о том, что их мозг «дает осечку», – все равно что заметить какую-нибудь царапину или дырку на стене и сказать, что это доказывает существование человека-обезьяны, – а затем их заставляют принимать мощные, вызывающие зависимость препараты, которые могут нанести непоправимый вред их здоровью. Но что еще хуже, этих детей приучают продолжать наносить себе вред, убеждая их в том, что у них есть некий врожденный умственный недостаток и что они, возможно, никогда не смогут быть «правы». И дело не только в том, что взрослые стали считать их обезьянами, все дело в том, что теперь их самих учат думать о себе как об обезьянах.

Как страх, охвативший Индию, так и страх, охвативший США, поначалу действительно имели под собой некоторые основания, пока все это в конце концов не зашло слишком далеко. В Нью-Дели с давних пор существовала проблема с обезьянами, которые захаживали в город и порой нападали на людей, так что эта история с появлением некой могущественной обезьяны, совершающей нападения на жителей, не казалось такой уж невероятной. Аналогичная ситуация с детьми. Они всегда вели себя так, что это доставляло неудобства взрослым, особенно в школах, где предъявляемые требования очень часто бьют по интересам их формирующейся личности.

ШОК ДЛЯ СИСТЕМЫ

Авторы этой книги впервые узнали о распространяющейся чуме под названием СДВГ, когда их детям попытались поставить такой диагноз. И хотя эти два случая отделены друг от друга большим промежутком времени, почти в 30 лет (сыну Фрэда попытались поставить диагноз в 1971 году, а сыну Крэйга – в 2000-м), они очень похожи, если рассматривать, какие усилия прилагали школы, чтобы превратить нормальных мальчиков в «обезьян».

КОШМАРЫ НЕВРОПАТОЛОГА

Самым знаменательным днем моей жизни, когда меня переполняла невероятная гордость (рассказывает Фрэд Боман), был день моего зачисления в медицинский колледж в Нью-Йорке. После его завершения я начал специализироваться в неврологии и занимался ею в Гранд-Рапидс, штат Мичиган, а потом в Сан-Диего, штат Калифорния. Помимо того, что я занимался частной практикой в сфере взрослой и детской неврологии, я также принимал активное участие в исследованиях и открыл несколько неврологических и генетических заболеваний.

В 60-х и 70-х годах меня обеспокоило растущее количество психических расстройств и учебных расстройств, которыми, судя по тем диагнозам, которые им ставили, страдали дети. Существование какого-либо из этих расстройств не было подтверждено реальными доказательствами или должным образом проведенными исследованиями. Тем не менее, их называли настоящими заболеваниями того же порядка, что и физические заболевания, с которыми мне приходилось сталкиваться изо дня в день.

Эта проблема встала перед нами наиболее остро в 1971 году, когда учитель и школьный директор заявили, что наш семилетний сын Дуэйн страдает «синдромом гиперактивного ребенка», – ярлык, который был предшественником того, что нам сегодня известно как «синдром дефицита внимания и гиперактивности», – и что его необходимо лечить Риталином. Дуэйн ответил на это прямо: «Я не псих, и эта штука мне не нужна». Если псих не он, то кто же? Дуэйн был просто бодрым и энергичным ребенком, который не вписывался в школьные рамки, за что и был заклеймен школой в качестве больного неврологическим заболеванием, существование которого не было доказано.

И я, и моя жена Анетта – любящая мать и практичная женщина, отрицавшая все, что пытались приписать нашему сыну в школе, – знали, что с Дуэйном все в порядке. Одна замечательная учительница 2-ого класса предложила нам на следующий год отдать Дуэйна в ее класс. Она сумела направить его энергию в нужное русло, и у нее получалось обучать его. После этого мы больше не слышали, чтобы кто-то говорил, будто Дуэйн страдает каким-либо заболеванием или нуждается в медикаментозном лечении. Сегодня он имеет собственный бизнес, и дела у него, я бы сказал, идут просто замечательно, но ни психиатрия, ни Риталин никоим образом не способствовали этому. Энергичность, напористость и сообразительность, проявленные им в детстве, очень хорошо послужили ему в той сфере деятельности, где эти качества высоко ценятся и хорошо вознаграждаются. Как ни прискорбно, но очень многих детей, подобных Дуэйну, сегодня относят к категории неполноценных, ведь ими не так-то просто управлять и они не настолько податливы, чтобы легко вписаться в созданную взрослыми систему образования. И как следствие, им ставят диагнозы и пичкают их наркотиками. Но только сейчас у нас начинает появляется смутное понимание того, что мы потеряли в результате всего этого – мы как общество в целом и сами дети, ставшие жертвой ложных диагнозов.

Если бы заболевание, которым по словам школьных работников страдал Дуэйн, было настоящим, то никакие усилия преподавателя не излечили бы его. Мы не можем вылечить перелом ноги с помощью хорошей методики преподавания, - в данном случае требуется действительное медицинское вмешательство. Тот факт, что для «излечения» Дуэйна не потребовалось никакого медицинского вмешательства, свидетельствует о том, что с ним с все было в порядке самого начала.

В те давние времена, когда школьные работники пытались поставить нашему сыну диагноз и назначить прием препаратов, в Америке насчитывалось «всего» 150-200 тыс. детей, страдающих от более ранних версий СДВГ. В 70-х эта цифра неуклонно росла, в 80-х она росла еще большими темпами, а в 90-х достигла своего апогея.

В начале 80-х школьные работники и семейные врачи стали направлять ко мне все больше и больше детей для того, чтобы я подтвердил поставленный им диагноз синдрома дефицита внимания (СДВ), как он тогда назывался. Я изучил медицинскую литературу по этому заболеванию и не нашел никаких доказательств тому, что это настоящее заболевание. Более того, дети, которых ко мне направляли школьные работники, будучи уверенными в том, что у этих детей имеются какие-то отклонения, связанные с работой мозга, были совершенно нормальными детьми; я не мог обнаружить, что с ними не так. Я внимательно обследовал ребенка, приходил к выводу, что с ним все в полном порядке, и представьте каково было мое потрясение, когда со мной связывались школьные работники и требовали, чтобы я поставил ребенку диагноз СДВ и назначил ему Риталин, а если я этого не сделаю, то они проследят, чтобы родители нашли для своей семьи другого врача, который это сделает.

Я не поддался этому натиску. Как вообще могут люди, не сведущие в медицине, плевать на мое мнение (в конце концов, кто здесь невропатолог)? Как может учитель, школьный психолог, директор, социальный работник или консультант говорить мне, врачу, специализирующемуся в области человеческого мозга, что тот или иной ребенок страдает заболеванием мозга, в особенности, если нет никаких доказательств того, что это заболевание существует? Я делал все возможное, чтобы уберечь детей, находившихся под моим наблюдением, от подобных диагнозов и от опасных препаратов, которые совершенно не нужны детскому организму и детскому мозгу, но не в моих силах было в одиночку остановить эту массовую одержимость идеей наклеивать на детей ярлык «СДВГ» и пичкать их препаратами, чтобы сделать более податливыми. На каждого нормального ребенка, которого мне удалось уберечь от этой мошеннической диагностики и препаратов, приходятся тысячи детей, которые попали в руки других врачей.

В 90-х я с ужасом наблюдал за тем, как эта массовая одержимость превращалась в настоящую чуму, расползавшуюся по стране и по всему миру. В 1987 году, когда в обращение начал входить этот современный термин «СДВГ», в стране насчитывалось 500 тыс. детей, употреблявших стимуляторы в качестве лечения. К 1990 году их число увеличилось до миллиона, а к концу десятилетия число детей с диагнозом СДВГ достигло 6-ти миллионов. Однако доказательств тому, что это – реальное заболевание, по-прежнему не существовало, также как и не существовало никакого объективного метода установить наличие у ребенка данного заболевания, что противоречило всем моим знаниям и опыту в области медицины и научной деятельности. Дело было не только в этом, но и в том, что детям навязывали препараты, которые, как уже было давно известно и подтверждено документально, являются опасными для здоровья веществами, имеющими большое количество неблагоприятных побочных эффектов, вызывающими зависимость и даже приводящими к смертельному исходу.

Все стимуляторы, назначаемые при СДВГ, относятся к списку II согласно классификации Агентства по контролю наркотиков (Drug Enforcement Agency, DEA). В этот список внесены самые опасные и вызывающие наибольшую зависимость наркотики, которые только можно назначать людям легально [в США – прим. ред.]. Как упоминалось выше, Риталин – наиболее известный и наиболее популярный в прошлом препарат от СДВГ – по своим свойствам очень похож на амфетамины и кокаин. В 90-х годах появился еще один препарат от СДВГ, который к 2000 году превзошел Риталин по своей популярности. Это Аддералл, представляющий собой смесь солей амфетаминов. Это не было каким-то новым препаратом, специально разработанным для детей. Он существовал уже многие годы. Раньше его называли Обетрол и выписывали в основном женщинам, желающим сбросить лишний вес. В 1981 году его сняли с продажи, поскольку очень многие женщины пристрастились к нему, что и не удивительно, если принять во внимание многочисленные документальные свидетельства пагубного влияния амфетаминов на организм. Несколько лет назад я прочитал, что один из наиболее известных исследователей, занимавшихся СДВГ, Питер С. Дженсен из Колумбийского университета в Нью-Йорке, отказался лечить своего ребенка, которому поставили диагноз СДВГ, Риталином и Аддераллом. Я полагаю, что Дженсен поступил так потому, что ему гораздо больше известно об опасностях, связанных с употреблением этих веществ, чем многим другим родителям. Тем не менее, это не помешало ему выступать за то, чтобы упрямые родители по решению суда были обязаны лечить своих детей этими препаратами.

Меня, как и других порядочных врачей в нашей стране, повергло в ужас то, что эти люди просто взяли Обетрол, сменили упаковку, дали ему новое название, и после интенсивной и успешной рекламной кампании, на которую было потрачено много денег, тысячи врачей выбрали этот препарат как лучшее средство для назначения детям, несмотря на все то, что было о нем известно. Меня не только шокировало отсутствие всякой этики в деятельности фармацевтических компаний, прилагавших огромные усилия, чтобы посадить детей на препарат, который, как уже было точно установлено, представляет большую опасность. Я был также поражен тем, что так много моих коллег-врачей либо не знали об опасности Аддералла и других подобных ему препаратов, либо совершенно не беспокоились по этому поводу. В 1996 году представитель DEA Джин Хэйслип обратился к этой проблеме в своей заключительной речи на конференции по стимуляторам, применяемым при лечении СДВГ. В приведенной ниже цитате речь идет в частности о Риталине, но все сказанное относится также к Аддераллу и прочим стимуляторам, назначаемым детям от СДВГ.

«Родителям нужно понять, что мы говорим об очень мощных, вызывающих зависимость веществах, которые легко передозировать… К сожалению, в большей части литературы и рекламной продукции, выпускаемой в последнее время, совершенно не принимается во внимание либо преуменьшается воздействие метилфенидата и Риталина на организм и их способность вызывать зависимость. Это, похоже, сбило с толку многих врачей, и они начали назначать этот препарат в качестве быстрого способа справиться с проблемами обучения и поведения».

В самом деле, препараты от СДВГ – это быстрый способ решить все проблемы, поскольку большинство детей, вскоре после первого приема такого препарата, становятся тихими, сосредоточенными, податливыми. [3] В период между 1990 и 1996 годами, количество случаев назначения детям Риталина возросло в 5 раз; количество случаев назначения амфетаминов (таких, как Декседрин и Аддералл) для лечения СДВГ возросло в 4 раза; по приблизительной оценке, 7-10% мальчиков-школьников принимали подобные препараты, и количество девочек с таким диагнозом тоже росло. В некоторых областях доля детей, которым ставили диагноз СДВГ и назначали препараты, достигал 15-20 процентов. К моему великому сожалению, фармацевтические компании собирали огромные доходы из продажи этих препаратов: их годовая прибыль доходила до 500 миллионов долларов. Со стремительным ростом прибыли от продажи препаратов также стремительно росло количество пострадавших от них людей и количество смертей, вызванных ими. Согласно поступающим сообщениям, количество детей в возрасте от 10 до 14 лет, пострадавших от одного только Риталина, увеличилось в 10 раз. По словам Джина Хэйслипа, «это столько же или даже больше, чем количество детей того же возраста, пострадавших от кокаина».

Как врача и любящего отца меня серьезно обеспокоил резкий рост числа детей с диагнозом СДВГ. Все, что ребенку нужно было сделать, чтобы получить диагноз СДВГ, – это, находясь в поле зрения учителя, содеять какой-нибудь грех, например, начать ерзать, сказать что-то невпопад, встать со стула, играть слишком громко, не до конца выполнить задание или сделать что угодно еще, что может вызвать раздражение учителя. И я был свидетелем того, как само детство стало считаться заболеванием (см. главу 5, где приводится анализ критериев, используемых при диагностике).

«Эксперты» по СДВГ появились в 80-е и 90-е годы. Они зарабатывали себе на жизнь, продвигая идею о том, что детей, досаждающих взрослым, необходимо лечить. Оперируя якобы научными терминами, но при этом не имея никаких научных свидетельств, которыми они могли бы подкрепить свои слова, они пытались доказать правомерность массового лечения непокорных детей наркотиками. Вероятно, одним из самых известных и опасных экспертов в этой области является Рассел Баркли. Вот что он сказал в 1991 году: «Хотя такие распространенные симптомы, как невнимательность, чрезмерная активность и плохой самоконтроль, считаются первостепенными симптомами, проявляемыми гиперактивными детьми, мой личный опыт работы с такими детьми показывает, что одной из первостепенных проблем является также непослушание». И далее он говорит: «…в действительности с этими детьми что-то “не так”». Но что делали и продолжают делать такие люди, как Баркли? Они выдвигают, как может показаться, обоснованные доводы, чтобы превратить нормальное детское поведение в болезнь и оправдать принудительное лечение детей опасными препаратами. Другими словами, я стал свидетелем рождения нового поколения медиков, которые пропагандировали издевательство над детьми под видом «лечения».

Такие люди, как Баркли, во всем мире пытаются навязать учителям, психологам, врачам и родителям идею о том, что проблема сводится исключительно к нарушениям мозговой деятельности ребенка, при этом они почти не уделяют никакого внимания таким факторам, как возникающие в семье негативные ситуации, неспособность ребенка удовлетворить запросам школы, да и сама человеческуая природа, которая заставляет ребенка конфликтовать со взрослыми. Чем больше слушаешь таких людей, тем больше и больше приходишь к выводу, что непослушание – это главная проблема, которую они пытаются устранить. И это также тот камень преткновения, о который разбиваются все их диагнозы: непослушание – это не физическое заболевание.

Как невропатолог, повидавший тысячи детей за свою 35-летнюю карьеру, я знал, насколько дети могут отличаться друг от друга манерой обучения, уровнем способностей, скоростью развития, темпераментом, личностными качествами и многими другими особенностями – это относится как к детям, которые развиваются быстро, так и к детям, которые развиваются медленно. По мере того как ребенок растет и, надо надеяться, при поддержке родителей, учится контролировать себя и самостоятельно управлять своими действиями, находя наилучшие методы взаимодействия с окружением, он приобретает уникальный набор личностных качеств. Кроме того, я знал, что на поведение многих детей в школе влияют события, происходящие в их семье, например, ссора родителей и другие семейные неурядицы. Но развод не вызывает заболевание. Тем не менее, сотням тысяч детей был поставлен диагноз, согласно которому они больны несуществующим заболеванием, причем наличие этого «заболевания» было выявлено на основе критериев, настолько обобщенных и субъективных, что опираясь на них можно было бы взять почти любого ребенка и наклеить на него ярлык СДВГ, назначив ему опасные и вызывающие зависимость препараты. В то же время все факторы, связанные с индивидуальными особенностями ребенка и существующими в его окружении ситуациями, были полностью проигнорированы. Никогда еще в своей практике я не видел ничего подобного.

Мне как исследователю приходилось открывать настоящие заболевания и проверять их подлинность, и я знаком с жесткими стандартами, установленными в научной деятельности, не соблюдая которые, невозможно заявить, что мы обнаружили новое, уникальное в своем роде заболевание. Так вот, учителя ставили детям диагноз СДВГ, как если бы они были наделены некоей особой властью, которая позволяет не принимать во внимание тот факт, что они не имеют медицинского образования, не компетентны и не обладают опытом работы в данной сфере. Они могли так поступать потому, что критерии, используемые для выявления СДВГ и других предшествовавших ему заболеваний, настолько субъективны и общи, что любой мог бы исхитриться и поставить такой диагноз первому попавшемуся ребенку. Все, что ребенку нужно было бы сделать, так это продемонстрировать несколько присущих детям особенностей поведения (и все они занесены в специальный список). К таким особенностям поведения относится, например, ситуация, когда ребенок не уделяет достаточно внимания подробностям, по невнимательности допускает ошибки в домашней работе, не слушает, не удерживает внимание на чем-либо, теряет вещи, отвлекается, забывает, ерзает, встает со стула, двигается, когда от него потребовали сидеть на месте, слишком много говорит, проявляет импульсивность, перебивает, отвечает, когда спрашивают не его, или проявляет нетерпение в ожидании своей очереди. Нескольких таких проявлений, замеченных у ребенка, уже достаточно, чтобы поставить ему медицинский диагноз и назначить прием стимуляторов. Я обнаружил, что применение стимуляторов особенно бессмысленно, поскольку именно они способны привести к появлению многих из перечисленных выше проблем. Решение, конечно, состоит в том, чтобы поставить еще больше диагнозов и напичкать детей новыми препаратами, которые окажут еще большее воздействие на организм ребенка, – вот к чему мы пришли сегодня.

НИКАКИХ РАЗЛИЧИЙ

Впервые с проблемой СДВГ я (пишет соавтор Крэйг Хуви) столкнулся, когда учительница 6-ого класса и школьный психолог сообщили мне, что мой сын Макс болен СДВГ. Они представили это как реальное заболевание, вроде диабета, и если не выявить это заболевание вовремя и не вылечить его при помощи медицинских препаратов, – которые в данном случае столь же важны, как очки для близорукого человека или инсулин для больного диабетом, – то ребенка ждет жизнь, полная страданий и неудач.

Это был не первый случай, когда преподаватели говорили мне, что у моего сына нарушена мозговая деятельность. Я слышал это в течение первого года обучения моего сына в начальной школе в пригороде, куда мы переехали незадолго до того, как он пошел в четвертый класс. Третий класс Макс закончил в начальной школе городского школьного округа, зарекомендовавшего себя не лучшим образом. Макс, так же как и я в детстве, отставал от остальных детей в развитии навыков чтения. Плюс ко всему, в этом округе при обучении детей чтению использовался метод целого слова (заучивание слов целиком, без предварительного изучения азбуки и чтения по слогам – прим. ред) – а такая методика, как показала практика, потерпела полный провал. И совершенно не удивительно, что работники пригородной школы, где уровень образования был значительно выше, обеспокоились успеваемостью Макса.

Мы объяснили им все, что я описал выше, и сказали, что по нашим наблюдениям Макс – общительный ребенок спортивного телосложения и предпочитает скорее активное обучение, нежели пассивное. Они нас вежливо выслушали, покивали, поулыбались, но не приняли во внимание ни единого слова. Когда школьный психолог, консультант и пара учителей выразили мнение, что Макс не способен к обучению, мы были не настолько глупы, чтобы согласиться с этим. Проблема, однако, состояла в том, что обучение в школе стало для нашего сына трудным и вызывающим расстройства занятием. Если бы он ходил в специальный класс с меньшим количеством учащихся, то учителя могли бы уделять ему больше внимания и это оказывало бы менее пагубное воздействие на его самооценку, – по крайней мере мы так думали. И мы пошли на это.

На первом школьном собрании, куда мы отправились, чтобы посмотреть, каких результатов достиг наш сын на данный момент, мы получили листы с оценками. На одном из них была написана фраза, которая повергла нас в шок: «Подходит по возрасту, если на лекарствах»/age appropriate when on medication/. Макс не принимал никаких лекарств, и ни один школьный работник не сообщил нам, что у него есть какое-то заболевание, которое требовало бы лечения. Была ли это ошибка? Сомневаюсь. Школьные работники установили, что у Макса СДВГ и его необходимо лечить, еще задолго до того, как сообщили об этом нам. К тому времени они уже поставили отметки СДВГ на сотнях или, возможно, тысячах других детей. Макс был просто еще одним ребенком, а мы – еще одной парой родителей, которых предстояло застращать и заставить делать то, что им нужно.

Нам повезло, что у нас был такой замечательный педиатр. После того как школьный психолог и учитель сказали мне, что Макс страдает СДВГ, я отвел его к нашему педиатру. Она просто отбросила эту идею как «смехотворную». Мне также очень повезло, потому что в колледже, где я учился, работал один мой знакомый нейробиолог, и ему были известны результаты исследований по СДВГ. Он четко объяснил мне, что до сих пор не найдено никаких доказательств существования СДВГ, и что дети, которым ставят такой диагноз, ничем не отличаются от остальных детей в плане их мозговой деятельности (до того момента, пока им не начинают давать стимуляторы), что бы ни пытались доказать те, кто продвигает эту идею, не имея при этом никаких реальных свидетельств.

В дополнение к тому, что Макс отставал в классе по сравнению с остальными ребятами и предпочитал активный метод обучения, свою роль во всем этом сыграл, я уверен, и еще один фактор. Макс – мулат (один родитель белый, другой темнокожий). Интересно отметить, что темнокожие мальчики в три раза чаще оказываются с специальных классах, чем белые. Так вот, когда на ребенка вешают ярлык «неспособный к обучению», то предполагается, что эта неспособность вызвана нарушением деятельности центральной нервной системы, что означает наличие того или иного заболевания мозга. А поскольку не существует никаких различий в мозговой деятельности темнокожих и белых детей, то почему у темнокожих мальчиков гораздо чаще «обнаруживают» нарушение мозговой деятельности? В обществе больше не принято открыто выражать свое предвзятое мнение; однако тем, кто это делает, прикрываясь официальным «ярлыком» (пусть даже не имеющим под собой научной основы), это сходит с рук. Школы, похоже, терпимо относятся к представителям меньшинств, если те «ведут себя» должным образом, то есть как хорошие белые дети из среднего социального класса, но если они отклоняются от нормы, то их гораздо чаще подвергают нападкам, чем белых детей, которые ведут себя точно так же. Вот и все, что можно сказать об этих странных различиях.

Как и многие родители, с которыми мне приходилось разговаривать, когда я проводил исследования для данной книги, мы обнаружили, что стоит ребенку один раз получить ярлык СДВГ, или неспособного к обучению, или любой другой проблемы, он не избавится от него до самого окончания школы. Например, мы сняли Макса со специального обучения в конце 7 класса, потому что предоставляемые услуги были плохого качества и отрицательно сказывались на его самооценке, а поскольку он вообще-то не был неспособным ребенком, в них не было никакой необходимости. Но, к сожалению, на него уже повесили ярлык проблемного ребенка. И хотя его поведение никогда не было слишком уж плохим для его возраста, этот ярлык остался с ним, даже когда он перешел в среднюю школу.

После первых двух недель обучения в средней школе учительница вывела его в коридор и сказала, что другие учителя говорят о нем, потому что он не может сосредоточиться на занятиях и нарушает работу класса, и кроме того, плохо ведет себя в коридоре на переменах. Ее идея была ясна: мы все знаем, что ты проблемный ребенок, мы разговариваем между собой об этом, и лучше тебе быть поосторожнее, когда ты в следующий раз устроишь кавардак, потому что мы всегда начеку. К счастью, за два дня до этого моя жена поговорила с учителями Макса (учительница, о которой шла речь выше, была помощницей, и между ними стояла ее коллега), и все учителя сказали, что на занятиях у Макса дела идут хорошо и нет совершенно никаких проблем. Я повнимательнее изучил ситуацию и обнаружил, что в поведении моего сына нет ничего, что могло бы вызвать тревогу, как это пытались нам представить, и что учителя не обсуждали между собой, как бы им теперь справиться с огромной опасностью, которую представляет собой новичок смешанной расы. Учительница, которая выделила его из группы, действовала по собственной инициативе. Мораль этой истории такова: вашему ребенку может быть нанесен вред, и для этого вовсе не требуется никакого продуманного тайного сговора всех педагогов. Одного может быть вполне достаточно.

Что я хочу довести до осознания родителей, так это следующее: стоит вам один раз допустить, чтобы вашего ребенка назвали проблемным, или сказали, что у него есть какая бы то ни было проблема, как впоследствии над ним постоянно будет висеть угроза того, что к этой проблеме будут добавлять новые, еще более серьезные проблемы, и новые ярлыки, от которых будет все труднее и труднее избавиться.

Мы, родители, знаем своих детей лучше, чем школьные работники. Очень редко приходится сталкиваться с такой ситуацией, когда идея поставить ребенку диагноз СДВГ или настоятельные требования сделать это изначально исходили не от школьных работников. Пришло время нам, родителям, сказать «нет» школам, с каждым годом проявляющим все большую и большую нетерпимость по отношению к детям. Сегодня ребенок, чье поведение хоть немного отклоняется от стандартов, установленных невозмутимыми взрослыми, подвергается опасности, поскольку он может стать объектом нападок со стороны школы, и стоит ему один раз попасть на мушку, как больше он уже, вероятно, с нее не соскочит. А если ребенка еще и приучили считать себя ненормальным, то это состояние, как ни печально, может стать постоянным – может превратиться в постоянную боль.

Как я уже сказал, дела у Макса сейчас идут замечательно, ему очень повезло и он нашел свою удачу вне школьных стен. Его страстью стал хоккей, и он занимается им, проявляя такую дисциплинированность, напористость, смекалку и сосредоточенность, какую вряд ли когда-либо проявлял хоть один из педагогов, так решительно пытавшихся поставить на нем клеймо неспособного. Может быть, они нуждаются в каком-то специальном лечении, которое повысило бы их целеустремленность и наполнило энергией для достижения целей? Или, может быть, им стоит попытаться справиться со своими неспособностями и научиться кое-чему на примере Макса.

НОРМАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ СЧИТАЕТСЯ НЕНОРМАЛЬНЫМ

Уильям Кэрри, доктор медицинских наук, высоко уважаемый педиатр, профессор и исследователь, имеющий многолетний опыт работы в сфере медицины, в 1998 году, давая показания перед Национальными институтами здравоохранения, сказал: «То, что сейчас в Соединенных Штатах чаще всего описывают как СДВГ, на мой взгляд, представляет собой различные вариации нормального поведения, которые иногда приводят к дисфункции при негармоничном взаимодействии с окружением. Такое несоответствие ставит под сомнение истинность этой теории».

Другими словами, все то, что взрослым не нравится в поведении детей, особенно в школе, было собрано вместе как набор нежелательных особенностей поведения, которые, согласно заявлениям некоторых людей, являются результатом отклонений, существующих в самих детях. Таким образом получается, что взрослые не несут никакой ответственности при возникновении каких-либо разногласий или конфликтов между ребенком и его окружением, находящимся под контролем взрослых.

То, что всегда считалось нормальным детским поведением, имеет такое же отношение к СДВГ, как маленькая царапина – к нападению хищного человека-обезьяны. Когда доктора Лоренса Диллера (автора работ «На Риталине» и «Стоит ли мне давать своему ребенку препараты?») спросили на организованной Агентством по контролю наркотиков (DEA) конференции, посвященной применению стимуляторов при лечении СДВГ, существуют ли какие-либо доказательства в пользу существования СДВГ, он ответил: «Причина, по которой вы не смогли получить ни одной статьи или научного заключения, представляющих ясные и убедительные доказательства существования физиологических или химических отклонений в организме, связанных с СДВГ, состоит в том, что таких доказательств нет». Сторонники теории СДВГ по-прежнему убеждены, что такие доказательства в конце концов будут найдены, если только они будут достаточно долго смотреть на этот святой Грааль («Эта обезьяна должна быть где-то здесь»!).

Самое отвратительное во всем этом то, что если на ребенка хотя бы раз повесили ярлык СДВГ, к нему больше никогда не будут относиться как к нормальному. Стоит один раз позволить, чтобы в организм и мозг ребенка попал какой-нибудь психотропный препарат, например, Риталин, как у этого ребенка начинают появляться – впервые в жизни – реальные отклонения на физическом, нервном и биологическом уровне. Но на этом дело не заканчивается. Если ребенка хотя бы раз назовут ненормальным, то это откроет двери для появления множества других ярлыков и препаратов, в особенности, если первоначальное лечение не привело к ожидаемым изменениям. Так из ничего создается обезьяна.

Далее вы узнаете историю Пола Джонстона. Это яркий пример того, насколько ужасным может стать положение дел.

МАЛЬЧИК, КОТОРОГО ПРИНЯЛИ ЗА ЧЕЛОВЕКА-ОБЕЗЬЯНУ

Вскоре после того, как Пол Джонстон пошел в детский сад, его маму Джой пригласилиа на встречу с учителем. Та взяла на себя инициативу проинформировать Джой о том, что Пол страдает СДВГ, то есть у него наблюдается нарушение мозговой деятельности, прямо как у тех детей, чьи матери принимали алкоголь во время беременности (Джой этого не делала). Какие доказательства имелись у этой учительницы? Она заявила, что Пол, а ему пять лет, срывает работу группы тем, что без очереди отвечает на вопросы, ерзает и не выполняет свое задание вместе с остальными детьми. Пройдя некоторое обучение тому, как выявлять детей с СДВГ, она полагала, что понимает суть проблемы. Далее она сказала Джой, что почти 30% детей, преимущественно мальчики, страдают СДВГ. По словам Джой, в группе, где учился Пол, был 21 ребенок; по меньшей мере 5 из 10 мальчиков уже получили диагноз СДВГ и принимали Риталин. Учительница направила Джой к тому же врачу, который выписывал рецепты для других детей.

Джой и ее муж считали Пола нормальным ребенком, и не торопились назначать встречу в доктором, решив, что поработают с Полом над тем, чтобы он соблюдал правила, не шумел и т.п. Они думали, что все в порядке, пока через пару недель им не позвонил школьный директор. Он был недоволен поведением Пола и сказал, что его временно отстранят от обучения, если они ничего не предпримут, чтобы сделать его более контролируемым. Дома Пол вел себя как нормальный пятилетний ребенок. Что могло его делать другим в школе? Когда спустя неделю Джой встретилась с директором школы и учителем и спросила их, почему они так сильно настаивают на том, что Пол болен СДВГ и имеет серьезные проблемы с поведением, они ответили на это угрозой вызвать Службу защиты детей за пренебрежение здоровьем ребенка, если она будет продолжать игнорировать проблему. Джой казалось, что у нее нет выбора, так что она отвела Пола к рекомендованному врачу и ему начали давать Риталин. Помимо тех проблем с поведением, о которых говорила учительница и которые не являются чем-то уж очень необычным для мальчика детсадовского возраста, Пол не начал совершать никаких других преступлений. Складывается такое впечатление, что сомнение Джой по поводу правильности заключения, сделанного школьными работниками, и ее желание выяснить больше подробностей лишь разозлили их и усилили их решимость посадить мальчика на препараты.

Когда они находились в кабинете врача, он, казалось, проявлял больше интереса к записке, которую учительница передала ему через Джой, нежели к самому Полу. Он сказал, что благодаря назначенному им Риталину, Пол сможет контролировать свое поведение и будет лучше сосредотачиваться на занятиях в школе. В течение следующих нескольких недель учительница утверждала, что наблюдает улучшения в поведении мальчика, и что препарат дает результаты. Однако Джой все больше и больше начинала беспокоиться за Пола, потому что он становился более унылым, плохо спал и мало ел. Летом он стал более агрессивным и вспыльчивым. Когда об этом сообщили доктору, он увеличил дозу Риталина, несмотря на то, что агрессия, потеря аппетита и плохой сон – все это хорошо известные побочные эффекты, вызываемые Риталином, который, не забывайте, является мощным стимулятором, а не «мягким» препаратом, как его обычно описывают родителям. Вместо того, чтобы отказаться от такого лечения, врач увеличил дозу. Удивитесь ли вы, узнав, что после этого дела пошли только хуже?

В течение последующих семи лет Полу назначали все более и более мощные смеси препаратов для лечения все возрастающего количества расстройств, которые у него «обнаруживали» самые разные врачи. К Риталину был добавлен Декседрин, потом Риталин отменили, назначили Сайлерт (препарат, который в Канаде уже был снят с продажи, поскольку он вызывает разрушение печени и может привести к смертельному исходу), а затем переключились на Аддералл. Ни один из этих препаратов или их комбинация не принесли никакой пользы. Теперь Пол испытывал сильнейшие перепады настроения, от чрезмерной активности до усталости, поэтому в дополнение к Аддераллу ему назначили Тофранил (трициклический антидепрессант, препарат, родственный дезипрамину, который, по официальным сообщениям, убил восьмерых детей, а возможно, гораздо больше).

Вскоре у Пола начались сильнейшие головные боли и кошмары в дополнение к перепадам настроения, агрессии, вялости и потере веса. Через некоторое время у него начали возникать галлюцинации: он видел чудовищ, которые преследовали его и заставляли делать плохие вещи. Акустические и зрительные галлюцинации – это одна из диссоциативных реакций, которые могут возникать вследствие приема антидепрессантов. В книге «Разъяснения по психиатрическим препаратам» психиатр Дэвид Хили говорит: «Опасность, которую представляют подобные диссоциативные явления, заключается в том, что сам человек, принимающий антидепрессант, или же кто-то другой, может расценить их как свидетельство усугубления заболевания или наличия неизлечимого повреждения мозга того или иного рода. Если неверно истолковать подобные реакции, то они могут привести к самоубийству… Подобный риск, а также тот факт, что препарат, вызывающий подобные реакции, вряд ли вылечит человека от депрессии, дают основания отменить такое лечение и попробовать что-нибудь другое». Пола продолжали держать на Тофраниле. Он дважды пытался совершить самоубийство. В первый раз сестра нашла его в подвале, когда он пытался вонзить себе в грудь ножницы. Второй раз он съел целый пузырек таблеток. К счастью для него, это были просто антибиотики.

В конце концов, Пол оказался в колонии для крайне неуравновешенных и опасных подростков. По мере развития событий, за первоначальным диагнозом СДВГ последовали такие диагнозы, как биполярный психоз, шизоаффективный психоз и оппозиционно-вызывающее расстройство. А в дополнение к Тофранилу и препаратам от СДВГ, Полу назначили также Депакот, Веллбутрин, Риспердал и Сероквель. Ни один из этих препаратов не был изучен с точки зрения его воздействия на детский организм, и ни один из них не был разрешен АППЛ для применения на детях.

На самом деле никто не знает, как эти препараты – по отдельности или в комбинации друг с другом – действуют, и для ребенка, которого заставляют их принимать, именно сам препарат становится первым настоящим отклонением от нормы, первым заболеванием.

Сейчас Пол не находится в колонии, он больше не принимает препараты и обучается на дому, но он не избежал плохих последствий. Спустя несколько месяцев после освобождения Пола Джой рассказала: «Медикаменты нанести вред здоровью моего сына прежде, чем я смогла избавить его от них. Его оставили страдать зрительными галлюцинациями (как у человека, принимающего ЛСД), поздней дискинезией (непроизвольные подергивания, вроде тиков и корчей, часто продолжительные – настоящее заболевание мозга, обычно связанное с приемом антипсихотических препаратов, таких как Риспердал и Сероквель, которые ему назначали), и ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство – не физическое заболевание), и все это из-за жестокости системы, которая его окружала. Когда он находился в колонии, его там избивали, прижигали, связывали простынями, засунув в рот носок, ему давали самые большие дозы психиатрических препаратов, которые только можно было дать, не убив его… просто чтобы сделать его тихим». Все эти ужасы пришлось пережить мальчику, с которым все было в порядке, мальчику, у которого начались кошмары только потому, что он вел себя соответственно своему возрасту, а детский сад и школа не желали мириться с таким преступлением.

***

Каким бы печальным ни было прошлое Пола, другим детям не всегда удается отделаться даже такими жертвами. В 1991 году Камерону Петтусу был поставлен диагноз СДВГ и назначен дезипрамин, антидепрессант, который иногда используют при лечении СДВГ. Через два года он умер от аллергической реакции на препарат, который разрушил его сердце, печень и легкие. Как обычно, процесс постановки диагноза был запущен после того, как учительница пожаловалась, что Камерон не может сидеть спокойно в школе. Мать Камерона считает, что настоящая проблема состояла в том, что он находился в стрессовом состоянии из-за их развода с мужем, и что Камерону от природы была свойственна активная манера обучения. То же самое произошло с многими другими детьми, которые реагировали на серьезные проблемы в своей жизни или просто не были такими учениками, каких желали видеть перед собой учителя. Волнует ли это школьных работников? Нет, если ребенок стал доставлять неудобство учителю, переквалифицировавшемуся в «диагноста» с ярлыком в уме.

Когда Камерону выписали дезипрамин, уже было известно, что этот препарат убил шестерых детей. Тем не менее, родителям не сказали ни слова. Не только школьные работники продвигают препараты, об опасном воздействии которых они почти ничего не знают, то же самое делают и многие врачи (и наиболее злостные нарушители в этом плане – детские психиатры). В издании журнала «Austin American Statesman» от 21 марта 1999 года мать Камерона сказала следующее: «Если бы кто-нибудь сказал мне, что этот препарат может привести к смертельному исходу, я бы никогда не дала его сыну». После смерти Камерона детям все равно продолжали выписывать дезипрамин, и за этим последовало много других смертей.

В статье для сайта Salon.com от 24 мая 2002 года доктор Лоренс Диллер упомянул еще один случай смерти ребенка от дезипрамина, произошедший в 2001 году (эта история подробно описана в четвертой главе данной книги), и добавил: «Шайна Данкел вообще не должна была принимать этот препарат». Дезипрамин представили родителям Шайны в качестве безопасной альтернативы Риталину, которая якобы не может причинить вреда. Как и родителей Камерона, их не предупредили о рисках, связанных с приемом этого препарата, их не предупредили о том, что к середине 90-х уже по меньшей мере семерых детей постигла внезапная смерть, вызванная приемом дезипрамина. Помните, о чем мы говорили в первой главе: случаи неблагоприятных последствий, о которых сообщают, составляют лишь небольшую долю от реальной цифры. Кто может сказать наверняка, сколько детей умерло от дезипрамина – или умрет от него в будущем?

КОЛЛЕКТИВНОЕ СУМАСШЕСТВИЕ

В интервью, опубликованном «New Jersey Times» в июле 2001 года, писатель Джеймс Ли Берк сказал: «Самая большая несправедливость обычно возникает в коллективных действиях, когда ни одного отдельного человека невозможно привлечь к ответственности». Именно это и произошло, если говорить о лавине психиатрических диагнозов, обрушившихся на детей. Люди, которые прикладывают усилия к тому, чтобы как можно большему количеству детей поставить диагнозы и напичкать их наркотиками, по большей части (с некоторыми достойными внимания исключениями) являются порядочными людьми, обладающими чувством нравственности, но они убедили себя, или кто-то убедил их (не имея веских на то доказательств) в том, что это правильное действие. Однако в том, что они делают, назначая детям психиатрические препараты, столько же смысла, сколько в сжигании ведьм на костре.

Действуя исключительно в своих интересах, различные стороны, вовлеченные во все это, создали огромнейший рынок СДВГ и других выдуманных заболеваний. Школы всегда искали какое-нибудь простое и эффективное средство, которое позволило бы им справляться с детьми, не вполне соответствующими требованиям школы. Производители медикаментов постоянно трудятся над расширением рынков сбыта своей продукции, а препараты от СДВГ стали для них просто золотым дном. В 2001 году доход от продажи одних только этих препаратов составил примерно один миллиард долларов. По мере того, как количество детей с диагнозом СДВГ возрастает, у работников сферы здравоохранения увеличивается ресурс пациентов, из которых можно тянуть деньги. Страховые компании, которые платят врачам не более чем за 15 минут работы, чтобы те поставили ребенку диагноз СДВГ, экономят деньги, когда детям назначают препараты вроде Аддералла и Риталина вместо того, чтобы провести более трудоемкие исследования на предмет возможных проблем, существующих у ребенка дома или в школе.

Ни одна из вышеупомянутых сторон не наносит детям вред преднамеренно, и хотя они постоянно отрицают или игнорируют тот вред, который они причиняют детям своими действиями, общий итог этих действий таков, что дети страдают в широком масштабе. Ну, а как насчет родителей, которые соглашаются со всем этим? Большинство из них стараются быть как можно более ответственными. Лишь в редких случаях они осознают, до какой степени их дезинформировали, ведь они доверяли специалистам, и думали, что те знают свое дело и действуют исключительно в интересах ребенка. И хотя мы постоянно слышим, что специалисты в действительности делают то, что считают наилучшим для ребенка, им стоило бы быть поумнее и не распространять неверную информацию, а также не принимать все это на веру самим, особенно если учесть, что не существует никаких реальных доказательство тому, что СДВГ – это настоящее заболевание или расстройство того или иного рода.

Как отметил доктор Уильям Кэрри, давая показания на конференции Национальных институтов здравоохранения, посвященной СДВГ: «В DSM-IV [Руководство Американской психиатрической ассоциации по психиатрическим диагнозам] об этом не говорится, но практически все статьи в профессиональных журналах и учебниках выдвигают предположение, будто поведение, характерное при СДВГ – повышенная активность и низкая устойчивость внимания, – в целом является следствием нарушения работы мозга». К примеру, в большинстве книг, статей, брошюр, а также на сайтах, посвященных проблеме СДВГ, говорится, что это самое распространенное нейро-поведенческое расстройство у детей («нейро» означает «связанный с нервной системой»), несмотря на то, что его описание совершенно не удовлетворяет никаким научным стандартам (мы поговорим об этом подробно в четвертой главе). Эти «специалисты», будь то врачи, учителя, психологи, консультанты, медсестры или кто угодно еще, кому родители доверяют и кто, как они полагают, действует в интересах их ребенка, делают все, чтобы увековечить это мошенничество. И это пугает. Точно так же пугает и то, что такие специалисты получают вознаграждение за свои старания.

В своей книге «Вторжение в невыразимое» траппист Томас Мертон написал эссе «Глубокие раздумья памяти Адольфа Эйхмана», где говорится о следующем: Эйхмана, отвечавшего за транспортировку евреев и других «нежелательных» национальных меньшинств в концентрационные лагеря нацистской Германии, можно рассматривать как душевно здорового человека, несмотря на все те ужасы, к которым он приложил руку. Мы не заявляем, что мошенничество, связанное с СДВГ, так же ужасно, как Холокост, – не тот размах, его нельзя сравнивать. Однако всякий раз, когда бесчеловечности позволяют существовать в широком масштабе, в действие вступает один и тот же механизм.

«В деле Эйхмана больше всего тревожит то, что психиатр, обследовавший его, заявил, что тот совершенно здоров. Я нисколько не сомневаюсь в этом, но именно это и вызывает у меня тревогу.

Если бы все нацисты были психически больными, каковыми, вероятно, были некоторые из их лидеров, то эту ужасающую жестокость было бы легче понять. Гораздо труднее представить, что этот спокойный, уравновешенный, невозмутимый чиновник, добросовестно выполнявший свою канцелярскую и административную работу, в то же время играл роль надзирателя, под руководством которого производились массовые убийства. Он был внимательным, аккуратным, лишенным воображения человеком. Он глубоко уважал государственный строй, закон и порядок. Он был исполнительным, верным, преданным офицером великого государства. Он отлично служил своему правительству».

Сегодня наши дети находятся в руках специалистов из сферы образования и здравоохранения, которые пропагандируют необходимость повесить ярлыки на нормальных детей и накормить их психиатрическими препаратами. Это добросовестные исполнительные люди, они служат своим институтам, которые оплачивают их работу, поднимают их престиж, обеспечивают им безопасность и предоставляют возможность продвижения по службе. Конечно, у них на глазах шоры, но все они – душевно здоровые люди, и они пришли бы в ужас от мысли о том, что принимают участие в массовом истреблении детей. Роль каждого отдельного участника сама по себе мала, и у всех них изначально есть логически обоснованные объяснения для подобных действий. Однако результат их работы от этого не меняется, и это нисколько их не оправдывает.

Странно то, что когда речь идет о психиатрическом злоупотреблении по отношению к детям, лишь немногие встают на их защиту и борются за гуманное обращение с детьми. Но если речь заходит о жестоком обращении с животными, то на их защиту поднимаются массы. К примеру, несколько лет назад в зоопарке Торонто жил белый медведь по имени Сноубол, он выглядел очень несчастным в своей клетке и постоянно ходил взад-вперед. После того как ему дали Прозак, он стал выглядеть гораздо более счастливым, сидящим спокойно. У зоопарка сразу же собрались активисты за права животных и выразили протест, поскольку им не понравилось, что медведя в клетке превратили в покорного зверя. Медведю перестали давать Прозак. Школы в Америке сопротивляются, когда кто-то требует, чтобы детям перестали давать препараты, изменяющие их поведение, независимо от того, насколько серьезны последствия их применения. Вот бы к детям проявлялась такую же гуманность, как к животным в зоопарке.

Ниже приводится заявление Патрисии Уэзерc, сделанное ею 29 сентября 2000 года для расследования, проведенного Конгрессом в отношении школ, продвигающих применение препаратов от СДВГ. Каким бы страшным это ни казалось, но то, через что пришлось пройти ей и ее сыну, не является чем-то необычным; что может быть необычным в этой ситуации, так это то, что попытки школы запугать их недолго были успешными. Этому мальчику, также как и тому медведю в зоопарке, начали давать препараты, потому что у него были трудности с приспособлением к неестественному окружению, где его постоянно в чем-то ограничивали. Почему никто не встал с протестом у школы?

ЗАЯВЛЕНИЕ ПАТРИСИИ УЭЗЕРС

Меня зовут Патрисия Уэзерс. Я здесь для того, чтобы рассказать вам о тяжелом испытании, которое выпало на долю моей семьи и в особенности моего сына Майкла.

Когда Майкл ходил в детский сад, мы начали получать сообщения о том, что у Майкла проблемы с поведением. Он мог сказать что-то не к месту, дурачился на занятиях в группе и явно нарушал дисциплину. Потом, когда он пошел в первый класс, его учитель сказала мне, что его учебное развитие не соответствует норме и что он не сможет обучаться, если ему не давать медикаменты. Затем, ближе к концу года, директор школы пригласил меня в свой кабинет и сказал, что если я не соглашусь давать Майклу психиатрические препараты, они переведут его в специальный образовательный центр для детей с проблемным поведением. В это время я ощущала сильнейшее давление со стороны школы. Учитель, школьный психолог, директор – все говорили мне, что Майклу нужно давать препараты и что это правильное действие.

В это время учительница Майкла заполнила бланк оценки СДВГ на Майкла и направила этот бланк его врачу. На основании этого бланка и короткого обследования у врача Майклу поставили диагноз СДВГ и назначили препарат Риталин. По словам учительницы, дела у Майкла пошли значительно лучше: другими словами, он стал тихим и выполнял свои задания.

Поначалу я не замечала никакой разницы, но в конце концов мне стали говорить, что Майкл не общается с другими детьми, что он замкнутый ребенок. Это было совершенно не характерно для него, ведь обычно он был общительным и дружелюбным. Но дела пошли еще хуже. Однажды, когда Майкл был в третьем классе, моя бабушка заметила, как он в одиночестве стоит в дальнем углу игровой площадки, уставившись на свои ноги. Также мне стали сообщать о том, что Майкл начал жевать и мусолить разные вещи, карандаши, ластики, бумагу и даже свою одежду. Его поведение все больше и больше удивляло.

Вместо того, чтобы заметить, как назначенные препараты влияют на моего сына, школьный психолог заявила, что теперь Майкл страдает от социальной тревоги, и его нужно показать психиатру. Она тут же достала имя и телефон психиатра, которому я должна была позвонить. Психиатр поговорила с Майклом 15 минут и, опять же, не без помощи отчетов из школы, поставила ему диагноз социальной тревоги. Она дала мне рецепт с назначением антидепрессанта и сказала, что это чудотворный препарат для детей.

5 октября 1999 года Майкл начал принимать антидепрессанты. Вскоре после этого он пожаловался своей учительнице, что слышит мужской голос у себя в голове, который приказывает ему делать плохие вещи. Я наблюдала, как у моего сына начали возникать резкие перепады настроения, он выходил из себя по всяким мелочам. Однажды вечером я просто пыталась усадить его за стол поужинать, но он побежал и набросился на меня. Я больше не узнавала своего сына, и я поняла, что он изменился из-за препаратов.

В этот момент я сделала то, что должна была сделать. Я перестала давать ему какие бы то ни было препараты. Но еще в течение целого месяца у него продолжались галлюцинации. Психиатр, наблюдавшая моего сына, не понимая, что он проходит период отвыкания от сильнодействующего вещества, попыталась убедить меня поместить его в больницу и попробовать давать ему различные седативные препараты, пока я не найду «подходящий».

Школьный психолог пыталась убедить меня в том, что подходящий препарат находится методом «проб и ошибок». К тому времени во мне уже пылала ярость, и я была в отчаянии. Я вспомнила телепередачу, в которой женщина-врач обсуждала вопрос назначения детям лекарств. Она сказала, что на поведение ребенка могут оказывать воздействие скрытые физические недуги, и что их можно выявить. Я начала проводить собственное исследование всех этих умственных расстройств, психиатрических препаратов и вызываемых ими побочных эффектов.

В январе 2000 года я принесла результаты своих исследований школьному психологу, я хотела показать ей, каковы по моему мнению побочные эффекты от применения лекарств. На следующий день я встретилась с другими школьными работниками и директором школы. Директор достал мое исследование, бросил на стол и сказал: «Я глубоко оскорблен этими материалами, основанными на предубеждениях». Затем они сказали мне, что им больше нечего предложить моему сыну, и исключили его из школы.

В сущности, это положило начало целой цепочке событий, которая завершилась тем, что школьные работники вызвали службу защиты детей, чтобы разобраться со мной и моим мужем, обвинив нас в пренебрежении медицинской помощью. Обвинение было выдвинуто на том основании, что мы не хотели давать Майклу необходимые лекарства и не последовали рекомендации психиатра поместить его в больницу. Единственная причина, по которой меня не удалось в тот день лишить родительских прав, заключается в том, что я сумела получить оценку независимого психолога, в которой было сказано, что Майкл не нуждается в госпитализации. Если бы не эта оценка, его бы забрали из дома.

Что меня в этом больше всего волнует, так это тактика запугивания, которую может применять школа, чтобы заставить родителей давать препараты своему ребенку. Возникает вопрос: что произойдет с родителями, не имеющими достаточных финансов, чтобы противостоять такой тактике? Если бы у меня не было родственников, которые были готовы помочь моему сыну и мне средствами, вполне вероятно, что он мог в конце концов оказаться в психиатрической палате.

Сегодня дела у Майкла идут хорошо. Он не принимает препараты уже 9 месяцев и снова стал счастливым и общительным мальчиком. Он учится в частной школе, и я также занимаюсь с ним дома.

***

В тот момент, когда школа начала оказывать давление на Патрисию, она уже была матерью-одиночкой. В нее вселили неуверенность, она начала бояться. Пытаясь действовать исключительно в интересах своего сына, она оказалась в центре нападок и была совершенно затравлена. Это, к сожалению, еще один пример действий, к которым прибегают школы, и это не является чем-то необычным. Опыт показывает, что именно дети из неполных семей, дети из неблагополучных семей, приемные дети или дети, каким-либо иным способом лишенные благ полноценной семьи (в которой родители имеют достаточно времени и денег, чтобы потратить их на ребенка) и таким образом являющиеся более уязвимыми, становятся легкой добычей для всех остальных.

Итак, откуда взялся этот диагноз СДВГ? Что могло стать источником массового помешательства, которое продолжает распространяться, несмотря на то, что это становится все менее и менее разумным и все более и более опасным? Что ж, начало всему этому положило случайное открытие, о котором мы вам расскажем в следующей главе.

Перевод Екатерины Волошиной. Выражается благодарность доктору Фреду Боману и Крэйгу Хуви за любезное разрешение воспроизвести отрывок из книги "ADHD Fraud - How Psychiatry Makes "Patients" from Normal Children"

---

Если Вы заинтересованы в издании книги «Мошенничество СДВГ» на русском языке, свяжитесь с Гражданской комиссией по правам человека по адресу cchr@g-telecom.ru